— Да, дети, я никогда вам не рассказывала, но когда-то я была настолько честолюбива, что тоже хотела стать актрисой. Я изучала сценическое мастерство и добилась неплохих успехов. Мне говорили, что если я буду продолжать работать над собой, то стану известной. Только подумайте, ваша учительница могла стать знаменитой актрисой! Однако, в то время на сцене было много грубых людей, и театральная жизнь вовсе не считалась привлекательной… Ну, не будем об этом говорить. Во всяком случае, я хорошо знаю принципы драматического искусства.
— Одному Богу известно, через что мне предстоит пройти, — сказал Курт. — И я не понимаю, как могу выдержать это трезвым.
— А я не понимаю, как они смогут выдержать тебя пьяным, — ответила Кэрол.
— Зачем вообще это нужно? Почему бы не позвонить и все отменить?
— Потому что есть люди, зависящие от тебя. Тебе всегда хочется позвонить и все отменить, если ты сталкиваешься с чем-то, чего не любишь. В таком случае, можешь позвонить и отменить свой контракт со мной.
— И с твоими десятью процентами, дорогая.
— Ты думаешь, я стану возражать? Милый Курт, я полностью отрабатываю свои десять процентов. Мне они достаются чертовски тяжело.
— Ты можешь выйти за меня и успокоиться. Честно, Кэрол, если бы ты рассмотрела меня получше, если бы хоть раз показала, что я что-то значу для тебя, я бросил бы пить.
— Не неси чушь, — поморщилась она. — Бери свое обмундирование и марш одеваться. Если не хочешь измениться в душе, то хотя бы выгляди, как охотник на львов.
— Зачем? Я бы украсился куда лучше, если бы выпил.
— Пьяные не привлекают внимания. Они слишком обычные.
— Но пьяный охотник на львов — это нечто! — Он прошел в соседнюю комнату и стал переодеваться. — Кэрол, — позвал он оттуда. — Но я тебе нравлюсь?
— Временами.
— А ты могла бы сказать, когда я тебе очень нравлюсь?
— Когда ты трезвый. То есть очень редко.
— Ты любишь меня?
— Очень редко.
— А что я должен сделать, чтобы ты захотела выйти за меня?
— Стать кем-то.
— Мне это нравится. А ты не думаешь, что я уже кто-то? Женщины падают в обморок при виде моего лица на экране и снова приходят в себя при звуках моего голоса.
— Женщины, которые падают в обморок от тебя, упадут в обморок от любого. Кроме того, я не думаю, что доведение кретинок до обморока — занятие для настоящего мужчины.
— Ну и как я могу стать кем-то, Кэрол? Никто не учил меня этому.
— Некоторые справляются и без того, чтобы их кто-то учил.
— Наверное, я мог бы что-нибудь придумать, если бы чуток выпил.
— Тогда тебе придется обходиться без меня.
Он вернулся в комнату, сильный, мужественный, решительный. В его глазах сияло выражение бесконечной храбрости, храбрости, которая выдержит чью угодно ярость: человека, животного или хоть самого дьявола.
— Ну, и как я выгляжу?
— Ты само величие. О, бедные женщины эпохи Рудольфа Валентино…
— Но на самом деле мне не по себе. Не знаю, как я встречусь с этими детьми. Будь это еще мальчики, было бы не так плохо, но толпа маленьких девочек!..
— Они вырастут и станут твоими поклонницами, если ты, конечно, протянешь еще лет пять. А для этого в каждую из них ты должен заронить живую росинку…