Утром Альбина вышла ко мне грустная, бледная. Я схватил ее, обнял, зажмурившись, а она стояла с повисшими руками и смотрела в сторону.
– Аль, что случилось?
– Ничего, просто… я не хочу туда идти. Там все эти люди, это место, где Катьку… а всем плевать. Никто не заметил. Мне страшно, мне тошно, я не хочу… – она затряслась.
– Давай прогуляем? – предложил я.
– Нельзя, – она обернулась на дверь, – они узнают, запретят тебе приходить.
Мозг все-таки не вырос. Я взял ее за руку, и мы пошли. В школе она совсем сжалась, будто каждую минуту ожидая удара, и я довел ее до кабинета, когда все остальные уже галдели внутри.
– Еще нет звонка, я не хочу туда, – проговорила она, кусая губы.
И я подсадил ее на подоконник, встал рядом, наши лбы соединились, и она закрыла глаза. Я достал из кармана коробочку с синим атласным бантиком и положил ей на колени.
– С Новым годом, любимая, – прошептал я и поцеловал ее в лоб.
Глаза Альбины на мгновенье вспыхнули радостью, и меня окатило приятной теплой волной. Она развязала ленту, открыла белую коробочку и задохнулась от восторга. Внутри на подушечке лежал тонкий серебряный браслет с подвесками в виде ажурного сердца, снежинки в стразах и двух букв Л и А.
– Леша и Альбина, – прошептала она, лучезарно глядя мне в глаза. Мы поцеловались, а потом я застегнул браслет на тонком запястье.
Мы обнялись, но вскоре я почувствовал, как она обмякла, ее руки ослабели и скатились по моей спине.
– Леш, это же мы виноваты, понимаешь? – по ее щекам потекли беззвучные слезы. – Если бы она с нами не дружила, то не выпила бы ту водку и не попала бы к ним в лапы. Если бы мы не ушли под лестницу, она была бы с нами, и ты не дал бы ее забрать! Она бы с ними не пошла. Это я… я виновата!
– Ты не можешь быть виновата в том, что сделал этот урод, – я гладил ее по спине, – может быть, я… но не ты! Не ты! Слышишь? Это же я дал ей стакан… они не твои друзья, и тебя под лестницу я увел, – говорил я медленно и осознавал, что на самом деле натворил. Я Катьку не насиловал и никогда не допустил бы этого, но именно я создал все условия для них. Подготовил и бросил на произвол пьяных ублюдков.
Прозвенел звонок, Альбина слезла с подоконника и обреченно исчезла в кабинете географии.
А я стоял, осознавая и не в силах осознать – это я виноват. Я виноват. Я… Я…
«Зря ты так, – первое, что Лекс прочел, когда вошел домой и глянул в телефон. — Он не может меня оттуда забрать! Дэн полгода назад потерял работу, теперь, если и я вылечу, мы умрем с голоду. Работу сейчас найти очень трудно!»
– Твюмть! — вслух выругался Лекс, он еще и на шее у нее сидит! — Что за ничтожество… – с отвращением выдохнул он, но в ответ написал другое.
«Я бы вагоны разгружал. Таксовал. Полы бы мыл на рыбном рынке!»
Алекс зубами скрипел, чтобы не написать свои мысли о том, кем он считает Дэна, которому полгода ничто не мешает отправлять жену в офис с такой обстановкой, потому что он не в силах позаботиться не только о своей женщине, но даже о себе! Что если домогательства продолжаются? Каково ей там на себе семью тащить такой ценой! Он весь кипел.
«Ты молодец, – последовал ответ. – Ты что-нибудь из этого хоть раз делал?»
«Нет, ты сомневаешься, что смог бы?»
«Наверное, смог, но это ведь унизительно, когда человек с образованием, со способностями и руками из нужного места где-то моет полы. Ты не задумывался об этом?»
«А подвергать свою жену домогательствам не унизительно?» – взорвался Лекс.
«Я взрослая девочка, я могу о себе позаботиться».
«А он о себе может? Что бы он делал, не будь у него такой самоотверженной жены, которая его кормит?»
«Ты сейчас меня очень обижаешь. Не зная всего, не понимая, как живут люди, у кого нет бизнеса и возможности заработать. Судишь свысока!»
Алекс зажмурился, побился головой о стенку и выдохнул. Он видел, что перегибает, давит и сейчас она прервет общение. Этого нельзя было допустить.
«Ты права, прости меня. Я лезу не в свое дело».
«Спасибо».