– Что там было? – зло прорычал я ему в лицо.
– Да ниче там не было, Лех, правда! – залепетал тот. – Она веселая была, мы ей еще налили. Они с Толяном потискались на танцполе, он ее засосал, она не сопротивлялась. Предложили покурить, она пошла. Они вчетвером с Саней и Михой ушли курить в туалет. Потом она оттуда вышла и побежала вас искать. Я ниче не знаю! Ниче не видел!
– На стреме стоял, мдк,– я от всей души втащил ему по морде и отпустил бежать по коридору, размазывая кровавую юшку по подбородку.
Альбина в тот день в школе тоже не появилась, поэтому я сбежал с последнего урока и через три минуты уже колотил кулаком в дверь. Открыл отец и пригласил меня пройти в кухню. В квартире было тихо и пусто.
– Кто тебе эти мальчики? – сурово спросил он.
Какие мальчики, я понял без объяснений. Пожал плечами.
– Так, приятели. У меня полшколы таких.
– Расскажи мне поминутно все, что происходило в тот вечер, – потребовал он.
Меня пробил холодный пот. Рассказать-то и нам с Альбиной было немало и непонятно, что уже вытрясли из нее родители, а теперь сверят показания и мне конец. Напоил и чуть не лишил невинности в школьном коридоре! Мне показалось, что стены комнаты сдвигаются.
– Мы пришли на дискотеку втроем… – медленно начал я.
Он молчал и слушал, я тихо рассказывал. Правду. Как было. Не в красках, разумеется. Опустил алкогольный поцелуй, опустил свою просьбу к Толику отвлечь Катерину (отвлечь и насиловать все же разные вещи) и свое намерение на той лестнице решил не озвучивать. Обнимались, целовались, танцевали. Ничего криминального!
– Моя дочь все еще девственница? – Ее отец выглядел бледным и каким-то отрешенным. Как же я в тот момент похвалил себя за то, что остановился.
– Конечно! – выдохнул я. – Можете к врачу сводить! Мы только целовались!
– Обойдемся без врача, – отозвался он, – я тебе верю, она рассказала ту же историю. Стал бы врать, я бы тебя уже с лестницы спустил.
И я снова облился холодным потом и благословил свое благоразумие.
– Я хочу, чтобы ты выслушал меня очень внимательно, Алексей, – начал он, – вчера произошла страшная беда. Пострадала четырнадцатилетняя девочка. Над ней надругались малолетние уроды, сломали ей жизнь.
– Я понимаю, – тихо произнес я.
– Не буду скрывать, я боюсь за свою дочь. Альбина еще ребенок, а ты растешь слишком быстро, тебе легко можно дать лет двадцать! И можешь мне не лгать, я был в твоем возрасте и знаю, о чем думает каждый пацан. Особенно влюбленный. Я уважаю твое чувство, но если ты любишь ее не как подлец, а по-настоящему, то будешь ждать 18-ти лет, чтобы не травмировать хрупкую девочку и не заделать ей раньше времени ребенка. Чтобы у нее было нормальное детство! А не гинекологи, методы контрацепции и пеленки, не дай бог!
Я сидел, пялился в стол и молчал, горячий от стыда и тревоги. Думаю, такой разговор должен провести любой адекватный отец с бойфрендом своей дочери-подростка. Но в тот момент и на своем месте я переживал не самый лучший опыт в жизни.
– Если же ты со мной не согласен, ноги твоей больше не будет в моем доме, даже если придется нанимать охрану. А если мои слова до тебя не дойдут как надо и я узнаю о чем-то подобном вчерашнему происшествию, то будь уверен, я переведу Альбину в другую школу. Ты меня понял?
– Я понял, – прохрипел я сдавленным горлом, – я буду ждать сколько надо. И я женюсь на ней в первый день восемнадцатилетия, и никто больше не сможет указывать нам, как жить, – я вскинул на него упрямый взгляд.
– Сколько угодно, – согласился он, – если моя дочь выбрала тебя, я не стану вмешиваться. Но до тех пор, пока ты ей не муж, можешь встречать и провожать ее со школы. И в художку тоже.
– И… – поторопил я его, а он смотрел на меня в упор, и в его глазах я не видел для нас ничего хорошего.
– И общение в школе.
– И все?! – я ушам своим не поверил. – Я же не виноват! Катя… ее… меня там не было! Я с ними даже не дружил! За что?
– За алкоголь, – отрезал отец, – за вызывающее поведение. За то, что член вырос, а вырос ли мозг? Я не уверен. Твой друг, этот Толик, нормальный парень был? А оказался тупой и жестокий насильник.
– Я не насильник! – заорал я, вскакивая из-за стола. – И вырос у меня мозг. Я, наоборот, защищаю ее. Ее никто не обидит, пока я рядом! Понятно вам?
– Если не обидишь ты, – спокойно сказал он на всю мою гневную тираду. – Ответь мне на один вопрос. Там, под лестницей, у тебя был презерватив?
Это было прямо не в бровь, а в нос. Я осекся. Конечно, не было.
– Да не собирался я! – выкрикнул я, краснея.