– Вы это серьезно спрашиваете? – прошептала она побелевшими губами.
– Конечно. Так что с ним?
– Полагаю, это он вам сам объяснит!
И она ушла, хлопнув дверью. Ох уж эти чувства! Никак их не спрятать.
Даже обидно, что врать о той ночи у них получается намного лучше, чем скрывать отношение друг к другу. Четверка друзей волновала меня все больше и больше. Элиза с ее знаниями о ботанике, Инглинг с его обожанием Хакона… да, тут бы все неплохо сложилось, не будь в коллективе Маргариты. Вряд ли Хакон мог втянуть влюбленную по уши девушку в действия против ее возлюбленного. Да и зачем это делать? Может, Хакон и центр притяжения среди друзей, но быть «веселым, но разбойным» не значит вдруг стать жестоким убийцей.
И Маргарита, опять же. Она никак не вписывалась.
Но что-то эти четверо точно скрывают.
Глава 8. Храм вступает в дело
В конечном счете мы все – инструменты самой Земли. Не думаю, что влияние Гранфельтских должно быть выше, чем влияние Великого Храма.
Когда в аудиторию вошел Хакон Армфантен, я мысленно призвала себя к терпению. Наглая ухмылочка парня уже увеличилась в размерах до такой степени, что остального лица и не разглядишь. Увидев меня, он поиграл бровями и прошел вперед. В отличие от остальных, садиться не стал, а уперся рукой о стол рядом со мной, практически поймав в капкан. Пальцем задел край моих брюк, без сомнений, нарочно.
– Нарушать личное пространство постороннего человека не стоит, – сказала я с улыбкой. – Мало ли что на уме у незнакомца?
– И что же у тебя на уме?
– Перелом руки.
– Боевая, – хмыкнул он, – мне нравится! – но руку, к счастью, все же убрал.
Я указала на скамью:
– А теперь садись.
– Это обязательно? Мне бы хотелось остаться здесь. Поближе к тебе.
– К вам, альтьера Морландер.
– Значит, вам такие игры нравятся, альтьера Морландер? Бросьте, я видел, как вы на меня смотрели в аудитории. И я тоже это почувствовал… честно говоря, у меня никогда не было женщин постарше, и теперь я жалею об этом. Уверен, вы способны открыть для меня много всего нового. Неизведанного.
– Я старше всего на несколько лет.
Похоже, этой разницы оказалось достаточно, чтобы взирать на Хакона с недоумением. Все эти поигрывания бровями и отважная наглость кому-то по душе? Или на парня работает образ в целом? Незаконнорожденный сын, но все же Армфантен. Прогульщик, но способный. Нарушитель границ с сомнительной репутацией. Хотя его уверенность в себе точно заслуживала похвалы. Или хорошего щелчка по носу.
– Нам бы не помешали и десятки лет, – заверил Хакон и все же устроил пятую точку на скамье. Закинул ногу на ногу и с хозяйским видом бросил: – Ладно, задавайте свои вопросы, альтьера Морландер, я готов ответить на все. Но с одним условием: и вы ответите на мои.
– Условия будешь подружкам ставить. Вы с Эспеном ездили в деревню Вилив, начинай с этого.
На лице парня отразилось недоумение:
– Вилив? Зачем вам это… впрочем, я обещал отвечать. Да, мы с Эспеном там побывали. Из-за его курсовой, он все время бубнил на эту тему. Цедеркрайц с другими идеями его разворачивал только так, то банально, это устарело, это повтор, еще один повтор… все предлагал взглянуть на старую историю свежим взглядом, напирал на современность. Вот Эспен и выдумал исследовать тела. Хотя я сразу сказал – никто не позволит.
– Но в этот раз Цедеркрайц его не развернул.
– Думаю, со временем все равно пришлось бы выдумать что-то еще. Нет тела мертвеца – нет курсовой, все на ладони, – Хакон улыбнулся, словно открыл мне какую-то неизведанную истину, и хитро прищурился: – Теперь моя очередь задавать вопрос, альтьера Морландер. Что вы делаете сегодня вечером?
Вопрос я проигнорировала:
– Расскажи о самой поездке.