– Ты имеешь ввиду убийство студента?
– Нет, я имею ввиду вовсе не это! – неожиданно резво возразил он.
Ах, он про Актера.
– У меня все под контролем, – успокоила я.
– Как-то это… не похоже на правду.
– Тогда отвечу иначе, Янис: мои отношения с принцем, принцессой, Актером и остальным театральным сбродом тебя не касаются. Зато убийства очень даже, вот тут можешь не сдерживаться в выражении мыслей.
– Вы ставите границы, которые сами же и нарушаете.
– Ты о чем?
– Ваши вопросы обо мне и Лин.
– Ах, это. Что сказать: учись тоже ставить границы, тогда и вопросов не будет, – я искренне улыбнулась парню и похлопала его по плечу: – И не волнуйся, ведь у меня действительно все под контролем.
Вообще нет. Но обязательно будет.
Встречу со студентами нам устроили в просторном зале, предназначенном для выступлений с курсовыми и дипломными работами. Небольшая сцена, вокруг несколько кресел стоят полукругом, возле каждого кресла небольшой столик, чтобы вести записи. Позади – несколько рядов для обычных слушателей.
На креслах и восседали друзья погибшего Эспена. Когда мы с Янисом вошли, ребята о чем-то напряженно спорили, но услышав шаги, тут же затихли и выпрямились. За нашим приближением они следили напряженно и внимательно, точно ждали нападения. Неестественно прямые спины только усиливали это впечатление.
– Альтьера Иделаида Морландер, – представилась я, вглядываясь в юные лица. – Это мой коллега, Янис Отр.
Ректорского сына я узнала сразу. Не из-за внешней схожести с предком, у них вообще ничего общего не нашлось, а благодаря описанию, услышанному ранее. Хакон очень вписывался в тот портрет, но теперь я видела больше: например, наглую ухмылочку, которая уж очень выделяла парня среди друзей, сидевших с каменными лицами. Уверенный взгляд из-под опущенных ресниц, вздернутый подбородок, широко расставленные длинные ноги, небрежно завязанный галстук… увидев мой интерес, парень поднял бровь и закусил губу. Уверена, от этого жеста девицы перед ним так и хлопались в обморок. А вот я поняла одно: своими выходками он меня еще достанет.
По сторонам от ректорского отпрыска сидели девушки. С зализанными в строгую прическу волосами, они выглядели до того одинаковыми, что появилось чувство, что в глазах двоится. Непонятно, кто из них кого копировал, но я предположила, что оригинал все же Элиза Фризендорс. По ходу беседы выясню, кто же из этих близняшек Элиза. Возможно, особа слева, ее глаза выглядели красными и припухшими.
Остался братишка Иустилона, Инглинг. С ним мы уже не раз встречались, но в моей памяти Инглинг остался надоедливым капризником с вечно перепачканным в еде лицом. Теперь с лицом все в порядке, хотя оно и осталось совсем уж юным. Рядом с томным и уверенным в себе Хаконом парень сильно терялся.
– Мы начнем, или вы так и будете нас разглядывать? – слово предсказуемо взял Армфантен-младший.
– А вы что, торопитесь на лекцию?
Парень презрительно закатил глаза:
– Пф-ф! Вот уж не думаю!
– Вообще-то торопимся, – девушка, сидящая справа от Хакона, стрельнула в него недовольным взглядом. – Нам бы не хотелось пропустить слишком много.
– Альтьера Элиза, полагаю? – вычислила я, припомнив, что именно Элиза прилежно относится к учебному процессу. Выходит, красноглазая красавица у нас Маргарита. Неожиданно.
Элиза неохотно подтвердила мое предположение.
– Кажется, вы с Эспеном были особенно близки. Неужели не хочется узнать, что с ним произошло? Лекция важнее?
– Нет, конечно.
– Что ж, хотя бы это прояснили. А теперь давайте узнаем, что вы делали позавчера ночью, – заметив, как ректорский сын собирается открыть рот для очевидно дурацкого вопроса, я пояснила: – В ту самую ночь, когда с Эспеном случилась беда. Меня интересует промежуток от полуночи до рассвета.
– Мы проводили время в кабаке, – фыркнул Хакон, будто я глупость спросила.
– Кто может это подтвердить?
– Мы сами. Этого недостаточно?