В этом есть некий странный, холодный смысл.
– И чего же вы хотите от меня?
– Честной сделки, – отвечает голос. Ровный, модулированный, нечеловеческий. – Ты отдаешь нам жену, мы отдаем тебе мужа.
– Зачем она вам? Только не надо всей этой фигни насчет добрых дел и наказания грешников. Мы оба знаем, что вы этим не занимаетесь.
Голос «Авессалома» – и у меня возникает зловещая убежденность, что я уже слышал этот голос без цифровых фильтров – произносит:
– Тебе не нужно знать, зачем она нам. Все, что тебе нужно знать: она получит то, что ее ждет. Ты видел те записи. Ты знаешь, что она это заслужила.
Я молчу. Всякий раз, моргая, я вижу ту жуткую, обычную улыбку на лице Джины Ройял на той видеозаписи, где она протягивает своему мужу нож для разделки очередной жертвы. Я могу вообразить, как она улыбалась той же самой улыбкой, когда там висела моя сестра – израненная, беспомощная. Эти видео могут быть фальшивкой, и я молюсь, чтобы они оказались поддельными, но выглядят они совершенно настоящими, и с этим трудно бороться. Они взывают к моей пылающей ненависти и ярости, той же самой ярости, которая вовлекла меня в сетевую травлю, в преследование, в планирование убийства Гвен. Но я так и не воплотил свои угрозы в жизнь.
Однако не могу отрицать, что эти чувства все еще живут во мне, притаившись под поверхностью обыденности, словно в болоте. И я говорю:
– Как я могу быть уверен, что вы вообще что-то мне дадите?
– В полумиле отсюда съезд на Уиллоу-роуд. Поезжай туда. Сверни направо. Двумя кварталами дальше на углу есть кофейня. Скажи баристе, что оставил там планшет. Он ждет тебя там, помеченный твоим именем.
«Черт!» Телефон в моей руке кажется мне раскаленным, меня колотит дрожь. Конечно же, они следят за мной. Они узнали этот номер. Мне нужно выбросить и свой телефон тоже. Надо было сделать это раньше, но я так беспокоился за Гвен, что даже не подумал о том, что оба наши телефона могут быть засвечены.
– Хорошо, – отвечаю я голосу. – Я проверю. Куда позвонить вам?
– Тебе не нужно никуда звонить, – голос остается ровным и невыразительным, но мне кажется, что человек на том конце линии сейчас улыбается. Может быть, ухмыляется. – Просто посмотри то, что на планшете. Пароль «один-два-три-четыре».
В кабину внедорожника уже пробирается холод снаружи, а может быть, до меня наконец-то добрался шок, но в любом случае куртка теперь кажется мне недостаточно теплой.
Я завершаю звонок, роняю телефон на соседнее сиденье и выруливаю на шоссе в направлении Уиллоу-роуд.
В кофейне – местной забегаловке без какого-либо отличительного декора и почти пустой ввиду плохой погоды – я заказываю кофе и спрашиваю про планшет. Он обнаруживается под стойкой, к нему приклеена бумажка-стикер с моим именем. Спрашиваю, кто его нашел, но бариста лишь безразлично пожимает плечами.
Нажимаю кнопку, планшет включается, и я ввожу пароль, который сообщил мне голос. Из предосторожности я занял место в углу зала, где случайный посетитель или скучающий бариста не сможет подсмотреть, что у меня на экране. Впрочем, никто не проявляет ни малейшего интереса.
После включения немедленно появляется файл. Это видео; я достаю из кармана наушники и втыкаю в планшет. Фигура на экране облачена в черный плащ с капюшоном, лицо ее скрывает маска красного дьявола. Позади фигуры – ровная белая стена. Освещение плохое, звук ненамного лучше, но достаточно отчетливый.
– Если видишь это, ты знаешь, что мы предлагаем. Ты знаешь, кто это. Если придем к соглашению, мы укажем тебе место.
Это короткая заставка, сделанная так, что если кто-то посторонний случайно посмотрит ее, то не получит никакой информации… но мне понятен контекст.
Сцена резко меняется. Я немедленно узнаю́ Мэлвина Ройяла. Он стоит лицом к камере, однако понятно: он не знает о том, что его снимают. На нем бейсболка и очки, он отрастил клочковатую бороду. Среди других людей Ройял ничем не выделяется: джинсы, фланелевая рубашка, легкая куртка – точно такая же, как сейчас на мне. Он не похож на человека, находящегося в бегах, и выглядит если и не местным жителем, то человеком, который довольно часто бывает здесь.
Ройял стоит почти на углу, просматривая стойку с открытками; кажется, над головой у него солнцезащитный навес. Действие происходит в ясный день, так что снято оно, скорее всего, не здесь и не сегодня, однако и там достаточно холодно, чтобы все прохожие были облачены во что-то более теплое, чем просто свитера.
Мэлвин не покупает открытки. Он смотрит на людей. Я вижу, что мимо проходит девушка, и она привлекает его внимание. Ройял достает из стойки открытку и притворяется, будто внимательно разглядывает, однако под прикрытием солнечных очков следит за девушкой. Оценивает ее.
Потом вставляет открытку обратно в стойку и начинает преследование. Небрежно. Естественно. Охотник в своей среде обитания.
Смотреть на это дико страшно, и я не могу отогнать мысль: «Эта девушка сейчас мертва». Это возрождает в моей памяти жуткие кошмары о том, как моя сестра, ничего не подозревая, выходит на темную парковку – а потом пропадает навсегда. Оказывается в когтях хищника, быстрого и безжалостного, словно богомол.
По узкофокусной съемке я не могу понять, где он. Пытаюсь приблизить стойку с открытками, чтобы различить детали, но кадр слишком расплывчатый. Это может быть где угодно, где уже началась зима, но, скорее всего, где-нибудь к юго-западу отсюда: я не вижу на земле ни снега, ни льда.
Конечно, я не знаю, когда это было снято. Пытаюсь вывести данные файла, но они чисты. «Авессалом» знает толк в такого рода делах.
На экране планшета открывается окошко чата. Имя собеседника – Авс, сокращение от «Авессалом».
Я смотрю, как на экране возникает сообщение:
Мы скажем тебе местоположение, если ты отдашь нам Джину.