Контрудар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

До ушей Булата донесся вкрадчивый голос офицера:

— Милая Грета Ивановна, а когда же институт соизволит, э, выплатить мне мои аржан? Я уже в долгу как в шелку!

— Что? Профинтили все свои капиталы? — Генеральша погрозила штаб-ротмистру пальчиком. — Наберитесь терпения, Глебушка. Начальница рассчитается с вами чистоганом. Только после ремонта. Уж за это ручаюсь я — попечительница института. Где же ваш мастер?

— Мастер здесь, — ответил за гусара Булат.

— Ступай, — скомандовал строго Ракита-Ракитянский. — Осмотри инструмент и враз назад. Я жду…

Генеральша, подняв высоко руку с муфтой, подала знак Алексею следовать за ней.

В вестибюле фортепьянного мастера встретила седоватая тощая классная дама в закрытом длинном платье. Отвешивая поклон перед влиятельной особой, она то и дело подносила к бегающим, с косинкой глазам лорнет в черной оправе. С опаской и брезгливостью оглядев Булата, повела гостью в класс, где стоял «Стенвей».

Не обращая внимания на женщин, речь которых то и дело прерывалась французскими словами, Алексей осмотрел изрядно побитый корпус рояля, его исцарапанную крышку. Отвернув под корпусом два болта, крепившие клавиатурную раму, выдвинул ее вместе с механикой.

Генеральша с классной дамой, разговаривая, отошли к одному из высоких окон класса. Из отрывков фраз, долетавших до ушей Булата, он понял, что к новогоднему балу, который должна осчастливить своим высочайшим присутствием проживавшая в Киеве в почетном изгнании старая императрица Мария Федоровна, готовился грандиозный концерт.

Закончив осмотр «Стенвея» и пообещав завтра прийти с грузчиками, Булат вышел на улицу. В густых сумерках маячил темный силуэт штаб-ротмистра. Внезапно Булат услышал глухой шум голосов, напоминавший рокот разбушевавшегося Днепра.

Алексей, замедлив шаги, насторожился. То и дело доносились с Крещатика пронзительные голоса:

— Хлеба! Хлеба!

— Куда подевался хлеб?

— Не хотим гороховых кирпичей!

— Долой войну!

То вышли на улицу голодные солдатки. Словно могучая волна, которая, возникнув на горизонте, катится неудержимым валом по морскому простору, пока не хлынет на берег, гневный протест отважных женщин, вспыхнув в далеком Петрограде, расшевелил многострадальных солдаток Москвы, а затем Киева, Харькова, Ростова.

Алексей, взволнованный, подошел к Раките-Ракитянскому.

— Ну-с! — бросив далеко от себя окурок, встретил мастера гусар. — Во что мне станет ремонтик?

— Не ремонтик, а ремонт, — твердо возразил Булат. — Полировка под зеркало — три четвертных, под стекло — катеринка.

— Гм, а не много будет?

— Нет, в самый раз. И у Циммермана возьмут то же, да будете ждать не меньше месяца, а я дней за десять управлюсь.

— Ладно, валяй!

— Это еще не все, ваше благородие! Удалить поврежденные места рубашки и вновь их зафанеровать — четвертная.

Гусар достал портсигар, вынул папиросу, закурил.

— Это все?

— Что вы? А механика? Молоточки не вращаются в шарнирах. Пока везли инструмент по соленым водам океана, штифты поржавели. Знаете, что за хлопотная работа перештифтовка? Худо-бедно кладу полсотни.

— Па-аслу-шай, откуда, э, ты знаешь, что рояль везли по океану? — пренебрежительно спросил офицер.

— Вы не могли это видеть, — ответил Булат, — а на обороте клавишной рейки мастер ставит свою отметку. На вашем «Стенвее» можно прочесть: «Айк Робинзон, Нью-Йорк, тысяча девятьсот шестнадцатый год».

— Значит, — попыхивая папиросой, стал подсчитывать Ракита-Ракитянский, — сто, да двадцать пять, да полсотни…

— И за настройку надо прибавить. К «Стенвею» лишь бы кого не позовешь. А Гурьянычу, лучшему киевскому настройщику, меньше четвертной совестно давать.