— Я, конечно, допрошу капитана Окуро. Готовься действовать, как необходимо.
Его голова гудела, ее сдавили тиски. Окуро Киоджи. Юноша познал схожее отчаяние из-за предательства клана Варуама. Они даже горевали вместе. Он всегда служил клану правдой, не давай Саитаме повода подозревать его или сомневаться в нем. Как он мог подумать пойти против приказов и помочь Ноэ? И кто его поддержал?
— Да, — он встретил холодное безразличие Акито тяжким вздохом. Он обещал Сенмею, что справится с этим. — Мы должны быть уверены. Я хочу сам услышать от него правду, — когда его заместитель кивнул, Саитама продолжил. — А что с Мацукарой?
— Она… — он замолк, поднял ладонь перед грудью. Тишина, потом шаги. Саитама узнал медленную спокойную поступь брата в коридоре.
— Тама, — позвал Сенмей за шоджи. — Ты там?
— Да, входи.
Сенмей с поклоном плавно прошел в комнату, прижимая к себе перевязанную руку. Акито не стал его приветствовать. Может, так было лучше. Ярость в его взгляде могла разрезать человека.
Ему нужно было разобраться в напряжении между Сенмеем и Акито.
— Вице-командир, когда ты вернулся? — в его глазах загорелась надежда, он опустился на колени между ними. — Полагаю, есть новости?
— Мы еще расследуем дело, — сказал Акито.
— Как жаль, — его брат похлопал по своей руке и вздохнул. — Я был уверен, что кто-то с твоим навыком уже раскрыл бы тайну.
— Прошел всего день, Сенмей. И не только тебя ранили в этой ситуации.
Сенмей потер подбородок.
— Точно. Запутанное дело. Меня интересуют обвинения капитана Окуро в сторону лейтенанта Мацукары. Капитан Хакури заявил, что она была всю ночь с ним. Верно, Тама?
Сердце сжалось с болью. Его брату было приятно напоминать ему об этом?
Акито ответил за него:
— Он был пьян, его показания не считаются.
— Как жаль. Но это понятно. Показания капитана Хакури о его отношениях с женщинами всегда хоть немного преувеличены, — он вздохнул. — Но я буду опечален, если она виновна. Она могла бы стать хорошим союзником, если бы с ней хорошо обращались.
— Ты считаешь ее невинной, несмотря на обвинения?
Сенмей выдержал мрачный взгляд Акито, прошел напряженный миг, и он ответил:
— Я спас ее жизнь. Между пациентом и лекарем создается особая связь. Я уверен, что она никогда не навредит мне. Так что ответ на твой вопрос — да.
— Ты сказал, что ничего не помнишь о напавшем, — сказал Акито. — Это все еще так?
— Если бы я вспомнил, я бы сказал, — рявкнул он, уже не был сдержанным. — Мне напомнить, что это я тут ранен? Вместо того, чтобы переживать о том, кто что видел, стоит сосредоточиться на раскрывшейся из-за этого случая проблеме. Мы уязвимы для нападения в наших стенах! И, вице-командир, ты подозрительно отсутствовал, когда был нужен больше всего.
— Сенмей…
— Тама, позволь. Разве не странно, что во время этого нападения и в прошлом году наше самое умелое орудие, — он оскалился, — просто отсутствовало?
— Сенмей, — повторил Саитама, не переживая из-за срыва брата, — если хочешь в чем-то обвинить Акито, тебе нужны улики, — он скрестил руки, сверля брата мрачным взглядом. — Ты весь прошлый год подавлял мои тревоги о недовольстве в клане. Ты осуждал мои попытки что-нибудь изменить. И ты больше всего времени уделял своему исследованию. Порой кажется, что ты забыл, что произошло с матерью и отцом.
— А ты хоть на миг можешь отложить желание отомстить? Твоя месть открыла нас гневу Фракции. Мы могли заслужить ранг в измененном политическом пейзаже. Если бы лорд Ноэ не дал нам год на горе, все уже закончилось бы. Будь благодарен за это, а не используй время, чтобы навредить нам всем еще сильнее.
Жар вспыхнул в его груди.
— Благодарен? Тому человеку, который поддержал их казнь? Ты говоришь мне быть ему благодарным? Не смей так портить память о них! Слышишь меня, Сенмей? Я терпел твою трусость насчет Фракции, но я не буду позволять такие гадкие слова!
Сенмей поджал губы, прищурился, словно его ударили.