Он моргнул, сосредоточился на задании. Руки дрожали, пока он развязывал ткань. Как он мог убивать и калечить без сомнений, но робеть, когда нужно раздеть женщину?
Не просто женщину. Воина, убийцу, как он. Они были в этом равными.
Только один слой, чтобы ее тело остыло.
Он вытащил ее руки из рукавов, опустил их на ее грудь. Он замер и пригляделся. Красные следы…
Порезы. Параллельные аккуратные линии.
Свежие.
Гнев опалил его грудь. Кто это сделал?
Благовония, ее потеря сознания, тревога во сне…
Он разобрался с Окуро и его подельниками, но кто-то все еще хотел ей зла. Но для чего были эти порезы? Они не просто так были выше ее локтя. Кто-то хотел не только пустить ей кровь, но и собрать ее кровь.
Она шумно дышала.
Лихорадка.
Он снял свой шарф, намочил его под дождем, сложил и опустил на ее лоб. Он смыл грязь с ее лица и ладоней, смотрел, как ее грудь вздымалась и опадала, пока она спала. Гроза снаружи усилилась. Лихорадка была под контролем, но его беспокоило то, что ее не удавалось разбудить.
Он мог…? Это сработало, когда он попытался забрать ее боль.
Их связь становилась сильнее с каждым днем. Ему стоило ей показать? Он подумывал отослать ее на гору Цу-рен. Мицуги обеспечит ее безопасность. Но Мацукара не станет слушать. Она глубоко погрязла в этом, и она знала это.
Он опустил ладонь на ее руку, другой коснулся ее щеки. Хоть ему было не по себе, он заставлял себя поддерживать контакт. Ледяная дрожь пробежала между ними, вызывая ощущение, которое ему было тяжело понять. А потом он увидел Ноэ глазами Эмы. Тот подошел к ней, заполнил поле зрения. Пронизывающий страх. Неоспоримый стыд. Грубые ладони…
Кошмар? Или что происходило?
— Назэ… — выдохнула она, в голосе были ужасные страдания, пронзившие его, вызвавшие желание защищать. Даже без сознания она ощущала его. Он выбрался из е эмоций, миновал поверхность и опустился глубже, искал источник холода. Он вскоре выманил это из нее, забрал в себя. Он не мог забрать все, но хотя бы ослабил страдания.
Закончив, он прервал физический контакт и отвернулся. Они не сразу восстановятся.
Когда гром замедлился, и дождь стал мелким, Акито вышел в коридор. Она будет пока что в безопасности, и он уйдет ненадолго.
Он вернулся к ее комнате, дверь в сад еще была открыта. Благовония догорали, но еще не погасли. Он прошел внутрь, миновал смятые одеяла ее футона, сжал кончик палочки, чтобы потушить ее.
Запах Илии.
Кто дал это Мацукаре? Не Саитама. Командир убрал все от Илии из поместья, а вещей было не так и много.
Акито прошел по периметру комнаты, вернулся к ее футону.
Вот. Он отодвинул одеяло. Точка, будто капля чернил, на татами. Он коснулся и ощутил холод, сущность ши-но-кагэ.
Сенмей.
Та точка не была доказательством, и было бы сложно уговорить Саитаму. Без допроса его брата, а Саитама медлил с этим. Может, уже слишком долго медлил.
Он вернулся в свою комнату, проверил Мацукару, сев рядом с ней. Она шевелилась и порой постанывала, но спала всю ночь.
Одержимость Сенмея ши-но-кагэ беспокоила его с самого начала, но он сомневался, что его исследования подберутся так близко к теням. Те образцы с жертв. Кровь Мацукары, отмеченной ши-но-кагэ. Сенмей мог знать связь? Или он преследовал невозможную теорию?
Но налетчики Фракции, сопровождающие ши-но-кагэ, были тронуты тенью.
Он уже не мог скрывать свой позор. Раскрытие поступков Сенмея означало раскрытие его поступков. Саитама после клятвы мог не простить его так просто.