– Твоя правда. Ты одаренный детектив, и мы очень ценим в тебе это качество.
– Правда? – не сдержав горького смеха, переспросила я. – Что-то совсем не похоже.
– Потому что ситуация неоднозначная. Да, у тебя есть таланты, но ты ведь еще подросток, мало того, ты наша дочь. Уж прости, но для нас твоя безопасность на первом месте. Неужели ты этого не понимаешь, Нэнси? – Когда она произносила мое имя, ее голос дрогнул, а вместе с ним поколебалась и моя решимость.
Теперь уже пришел мой черед вздыхать.
– Понимаю. Конечно, понимаю.
Родители всегда меня поддерживали – даже после самого первого расследования, которое совсем не обрадовало шефа полиции. Поймала педофила? Умница. Поймала педофила при помощи сведений, которые не смог собрать целый полицейский отдел, зато сумела отыскать младшеклассница? Нет, это просто недопустимо. Во всяком случае, для его самолюбия.
Но родители всегда были на моей стороне.
Вот только им надо понять одну вещь: порой уходить в тень – далеко не самая правильная стратегия. Ведь взрослые и наделенные властью – даже хорошие, те, кому мы доверяем свою безопасность, – тоже могут совершать ошибки, отвлекаться на детали и мелочи и не видеть главного.
Впрочем, я вдруг поняла, что они и сами это осознают. Но страх за меня был куда сильнее.
Я посмотрела на маму, сидящую напротив, и сердце пронзил страх. Она потирала виски, точно этот разговор – точно я сама! – причинял ей настоящую, физическую боль.
Я все понимала. Как и они, я все прекрасно понимала.
Злодеев здесь не было. Не считая тех, кто устроил череду «розыгрышей» в нашей школе и похитил Мелани. Мои родители совсем не желали мне горя и зла. А я не хотела их пугать и тревожить.
Каждый из нас делал все, что мог.
В моем случае это, увы, значило, что сперва придется немного усугубить ситуацию – а может, и не немного, – и только потом все пойдет на лад.
– Я вас понимаю, – медленно проговорила я и положила вилку. – И постараюсь быть осторожнее. И честнее, – добавила я, пока папа не успел меня перебить. – Но… – Я затихла на мгновение, тщательно подбирая слова. – У меня к вам вопрос.
Папа вздохнул, но в его потухших глазах наконец заплясали огоньки.
– Ну еще бы. А как иначе, ведь ты наша дочка!
Я усмехнулась, но улыбка быстро растаяла – стоило только вспомнить, о чем я собиралась поговорить.
– Записка в птичьем клюве, шкафчик Дейзи, граффити в редакции…
Слова, проступившие на запотевшем окне у меня в машине.
– …все они отсылали к некоему проклятию Именин города.
Папа закатил глаза.
– Хорсшу-Бэй обожает истории о проклятиях, – заметил он и терпеливо улыбнулся маме. – Но мы во всю эту чушь не верим, ты же знаешь.
– Конечно-конечно.
Недаром же моя извечная мантра звучала так: «Верь лишь тому, что видишь своими глазами».
Но ведь и тогда я все видела своими глазами! Эта мысль не давала мне покоя, свербела в груди, мешала спать.
– Но странно, что проклятие упоминалось во всех трех случаях, – пояснила я. – При этом у кого ни спрошу – никто о нем и не слышал.
– Не так уж и странно, если предположить, что все «розыгрыши» – дело рук одного человека, – заметил папа.
– Справедливо. Но… как ты сам сказал, в Хорсшу-Бэе полно самых разных традиций, ритуалов, суеверий… Именины города – лишь небольшая их часть. А проклятие – крошечное дополнение к ней, которое по большому счету никого не волнует. Поэтому невозможно выяснить даже, в чем именно оно состоит.
– Возможно, подробностей никогда и не было, – сказал папа, нетерпеливо отмахнувшись от моих слов. – Это ведь, как ты говоришь, одна из дурацких выдумок. Никто тебе ничего не рассказывает, потому что рассказать нечего. Деталей попросту нет.