– Миссис Дьюитт, – нерешительно начала я. Что предпринять, я не знала, но мне очень хотелось помочь Дейзи. – Директор в курсе всего происходящего. Вам не о чем беспокоиться.
Она одарила меня холодной, едва заметной улыбкой.
– В курсе всего происходящего, учитывая, что никто толком не понимает, что же происходит? Как же такое возможно?
Удар засчитан.
– Иди на урок, Дейзи, – мрачно велела миссис Дьюитт. – Когда закончу с делами, сама тебя найду.
Дейзи вновь подняла на меня глаза, но помочь ей я была не в силах.
Глава четырнадцатая
Если обстановку в директорском кабинете можно было по праву назвать напряженной, то дома за ужином это напряжение только сгустилось до консистенции тумана, который стелется вдоль океанского побережья. Сперва мы в мучительном молчании ели салат – и в кухне было до того тихо, что в ушах у меня эхом отдавался хруст капусты, стоило только ей попасть кому-нибудь из нас на зуб. В конце концов я не выдержала и первой нарушила тишину.
– Послушайте, ну хватит уже, – взмолилась я. – Если хотите что-то сказать – вперед! А то это ваше «вежливое, сдержанное молчание, таящее под собою кипучую ярость» начинает действовать мне на нервы, если честно.
Папа глубоко вздохнул, покрепче сжав вилку и нож, и громко звякнул ими о край тарелки.
Тут к разговору с привычным проворством и изяществом присоединилась мама, успев перед этим положить свои приборы на стол и сделать глоток воды.
– Никакой кипучей ярости нет и в помине, золото мое, – сказала она. – А вот у тебя явно повышен уровень тревожности! У подростков такое бывает.
– Уровень тревожности? – вскинув бровь, переспросила я. – Позволь заметить, что это вы мне тут устроили бойкот! Как не встревожиться?
– Мы просто очень за тебя переживаем, – призналась мама. – Ты же знаешь, мы всегда поддерживали тебя в твоих детективных затеях – далеко не каждый родитель согласился бы на такое.
Справедливо.
– Но взгляни на ситуацию нашими глазами, солнышко. Тебе в редакцию поступило угрожающее послание, но ты почему-то ни слова нам об этом не сказала!
– Все не так. Некто отправил записку кому-то из учеников. У нас нет уверенности, что она адресована именно членам редакции. И да, она нас напугала – тому, кто придумал доставить послание таком вот оригинальным и жутким образом, стоит отдать должное. Но, как справедливо заметили ребята из редакции, в школе «Кин» и не такое бывало: например, как-то раз, накануне финального матча сезона, кто-то вывесил трусы игроков команды противника на флагштоке. К розыгрышам тут подходят очень ответственно. И ворон – далеко не самое дикое, что можно увидеть.
– Этот «розыгрыш» был тщательно продуман, – тихо и напряженно заметил папа.
Послушай, пап. Никто и не думал сбрасывать этот случай со счетов…
– Я как раз сейчас разбираюсь во всем этом деле, – тихо ответила я.
Рассказывать о кошмарном сне я не решилась – родителей бы это не на шутку встревожило, особенно маму. Она тут же начала бы проводить мне сеанс психоанализа и сыпать словами вроде «травма» или «вытесненные воспоминания».
– В том-то все и дело, Нэнси, – сказал папа, чуть повысив голос. – Не прикидывайся глупенькой, пожалуйста, ты ведь понимаешь, к чему мы клоним. Мы ведь и беспокоимся именно потому, что ты «разбираешься в этом деле».
Я уставилась на него.
– Ты что, и впрямь хочешь, чтобы я пустила все на самотек? Чтобы сидела сложа руки, пока кто-то замышляет недоброе против моих друзей, а может, и меня самой?
– Я хочу, чтобы ты отдала это дело на откуп шефу Макгиннису, – уточнил папа. – А он сможет качественно выполнить свою работу лишь в том случае, если вы с друзьями, о которых ты так переживаешь, перестанете играть в молчанку и утаивать важные сведения.
– Пап, у него пока только одна зацепка, – напомнила я и вновь посмотрела на родителей, беззвучно моля их выслушать меня, воспринять мои слова всерьез. – Вы же сами знаете не хуже меня: вероятность того, что Кэролайн Марк и впрямь замешана в похищении Мелани, близка к нулю. Вместо того чтобы разбираться с этой версией, надо повнимательнее присмотреться к семье Мелани, к ее бывшим ухажерам…
Папа, конечно, знал все и без меня. Как-никак это основы полицейской работы. Кстати, мамина лучшая подруга, Карен, тоже была детективом, прости господи. Вот уж кто без конца прикидывается глупенькой.
– Нэнси, мы прекрасно знаем, что у тебя большой талант по части журналистских расследований… – начала мама.
– Мам, дело же не столько в расследовании, – перебила я. – Согласна ты это признать или нет.
Она вздохнула и зажмурилась, точно я была мигренью, вспыхнувшей прямо над переносицей. А если и не самой мигренью, то уж точно ее причиной.