— Блять, я не знаю, зачем это сделал! Я, сука-бля, не контролировал себя и не отдавал отчета своим ебаным действия, — зажестикулировал сержант. — И я нихуя подобного не хотел тебе этим показать! Просто сорвало крышу!
— Все так говорят. Алекс тоже так говорил, когда впервые выебал меня, — пустым взглядом уставилась Нина в кафельный пол.
— Кто, сука-бля, все? При чем тут все? Я не все! — взорвался Харди и одним движением смахнул миниатюрные пузырьки с полки над раковиной.
Нина зажмурилась и обняла себя руками.
— Нахуя ты все это говоришь, сука-бля? Какая разница, что говорил твой брат? Он сдох! И он был, сука-бля, больным ублюдком! — подлетел Том к ней в плотную и выставил указательный палец. — Он издевался над тобой, врал тебе, шантажировал! Ты сама его убила, забыла? И после этого, ты живешь, по сей день прислушиваясь к словам этого ебаного извращенца? Что за хуйня, Нина? Ты считаешь, что его слова правдивее моих? Разве я не говорил тебе буквально, сука-бля, несколько минут назад, как ты для меня важна, как мне важно и нужно то, что было между нами? Я, сука-бля, открыл перед тобой то, что никому не открывал. Я доверился! Но мои слова для тебя нихуя не значат? Потому что Алекс так сказал? Ты, сука-бля, ебанутая?
— Я пыталась забыть его слова и выкинуть их навсегда из головы! — с надрывом закричала Нина. — Но я каждый раз убеждаюсь, что он был прав! Думала в этот раз все иначе — наконец он ошибся! Но нихуя!
— Все, сука-бля! Хватит! Замолчи! — взмахом ладони остановил ее Харди. — Я, сука-бля, не могу это больше слушать! Твой ебаный бред! Ты меня хуй слышишь, не буду слушать и я! Ясно? И знаешь, что? Если я и мои слова для тебя пустое место, то ты можешь вспоминать слова своего обдроченного брата и думать, что никто тебя не полюбит. А я вот что скажу. Если ты не хочешь принимать любовь, которую я могу дать, или принимаешь ее вот так, как сейчас… — сверля Нину взглядом и тяжело дыша, сказал сержант и замолчал. — То это лишь твоя проблема! И вообще… — добавил он и вновь остановился. — Иди ты на хуй! — надсадно выдавил он.
Том смотрел на нее, крепко сжав челюсть и двигая желваками. Ноздри его раздувались, а губы подрагивали, то напряженно сжимаясь, то расслабляясь, создавая ощущение, что он вот-вот готов заплакать. Но плакать сейчас не хотелось. Хотелось орать. И хотелось, чтобы она что-то сказала, остановила его и успокоила. Но Нина так же молча стояла, широко распахнув глаза, затаив дыхание, и беспомощно открывая рот не в силах что-либо сказать. Казалось, будто ее окатили ледяной водой.
— Томми… — едва слышно прошептала она, умоляюще сведя брови.
— Иди на хуй! — уже более холодно повторил Харди, окончательно поняв, что сил на этот разговор у него больше не осталось.
Нина судорожно втянула носом воздухом и сделала осторожный шаг навстречу. Но Том не собирался больше ничего ни слушать, ни делать, ни говорить. Он развернулся и вышел из ванной, оглушительно захлопнув за собой дверь. Через пару секунд раздался еще один хлопок — со злостью была закрыта и входная дверь номера. Нина с рваным стоном выдохнула, зажмурилась, и по щекам тут же хлынули слезы. Опершись на раковину, она открыла глаза и посмотрела в зеркало. Отражение будто бы надменно улыбнулось, и Нина с яростью ударила по нему ладонью.
— Сука! Ненавижу тебя! Сука! — орала она и неистово била по зеркалу. Затем обессилено закрыла лицо ладонями и опустилась на кафель. — Ненавижу! — вновь закричала она, схватила с пола один из пузырьков, опрокинутых Томом, и бросила в зеркало. То раскололось на тысячу осколков, со звоном рассыпавшихся по кафелю.
========== Глава 130: Попутчики ==========
Харди выскочил из мотеля и стал раздраженно хлопать себя по карманам в поисках сигарет. Найдя и закурив, он принялся расхаживать туда-сюда, меряя нервными шагами парковку перед мотелем.
— Сука-бля, пиздец! — вскрикнул он и яростным ударом берца опрокинул урну. — Сука-сука-сука! — хватался он за голову, не в силах сдерживать переполняющие его эмоции.
— Томми! Ты чаво орешь с утра пораньше? — выглянул из-за Доджа Леонид.
— Нихуя! Отъебись! — рявкнул сержант, бросив окурок и гневно туша его берцем, после чего тут же закурил вторую.
— Эй! Ты чаво это? — охуел Батлер от подобного обращения к себе.
— Ты починил тачку? Когда, сука-бля, можем выезжать? — не унимался глупым зверем рычать Том.
— Что за вопросы такие? Сам чай не видишь? — махнул бородач на Додж.
Вмятина на капоте была немного выправлена, царапины на боках кое-как то ли замазаны, то ли заклеены красной изолентой. А вот бампер и передняя фара по-прежнему отсутствовали.
— Похуй! Поехали уже в Сиэтл, — взмахнул рукой Харди.
— Да что стряслось? Не поделисси? — прищурился Леонид, превратившись в сову-мозгоправа.
— Что у вас тут? Чего орете? — подбежал к Доджу и Джейк, проснувшийся лишь для того, чтобы поссать. Но услышав вопли, слишком быстро поспешил на улицу.
— В Сиэтле, сука-бля, дочинишь! — пнул колесо Доджа сержант, проигнорировав брата из шара.
— В Сиэтле? — нахмурил пышные, взлохмаченные ото сна брови, Джилленхол. — Что такое, Томми? Что-то случилось? Где Нина?
— В пизде! — процедил Харди, не желая отвечать ни на один вопрос интервьюера из шара.
— Так-так-так… Давай-ка, выкладывай все. Мне это не нравится, — насторожился Джейк.