— Мхм, — согласно промычала она, не отрывая от сержанта вожделенного взгляда.
Пальцы Тома с присущей им наглостью проникли в щелку и медленно, но верно, стали творить там свой беспредел. Большой вновь нащупал клитор, нарочито медленно надавил и принялся производить круговые движения. Указательный же, не понимая куда ему деться, проник во влагалище и немного надавил на внутреннюю стенку, но шевелиться больше пока не спешил. Нина выдохнула через нос, утробно застонала и прогнула спину, слегка откинув голову назад. Приметив ее реакцию, Том ощутил над девушкой власть и понял, что сейчас все, что будет происходить с ней, находится только в его руках и не в чьих больше. О, сержант Харди, ты — власть! Но от чего-то Тому вдруг удумалось подразнить ее и не дать кончить. Не зря же говорят, что чем дольше ждешь, тем слаще встреча? Так почему бы, собственно говоря, не потомить ее сейчас?
Харди все также медленно продолжил надрачивать ей. Сама же Нина, явно желавшая большего, стала двигать ему в такт бедрами, как бы пытаясь нарастить темп.
— Ну нет, сука-бля, так дело не пойдет, — усмехнулся над комичностью ситуации Том, схватил девушку за бедра и ловко перевернул на спину, оказавшись теперь сверху.
После непродолжительного, но такого о многом говорящего визуального контакта, Том поцеловал ее, одновременно расстегнув скамы. Справившись с пуговкой и молнией, Харди оторвался от девушки и стянул штаны, трусы и носки. Ведь, если кто забыл, Том не любил! Жариться в носках!
После того, как сержант оказался полностью раздет, вновь навис над разгоряченной девушкой и принялся осыпать ее лицо поцелуями, между делом вновь погрузив пальцы в клубничную пизду. Ох, до чего же мокро там было! Надо думать, ты ж кончил в нее, больной ублюдок! Посмотри на свои штаны, пока она о тебя терлась, сидя сверху, наверняка оставила пятно!
И вот Том добрался до своих дражайших, многоуважаемых — клубничных ключиц, и нежно поцеловал сначала одну, затем вторую. Отстранился и посмотрел на них взглядом, преисполненным нежности. Погладил кончиками пальцев свободной руки, наткнулся на шрам от пулевого ранения, нахмурился. Пробежался быстрым взглядом по девушке и остановился на ее лице. Глаза закрыты, постанывает от прикосновений блудливых сержантских пальцев. Значит, ей хорошо. Том замер и задумался.
А что происходило с ней за шесть лет их разлуки? От былой юношеской припухлости Нины-Эми не осталось и следа. Девушка стала более поджарой. Рельеф мышц выделялся более отчетливо, косточки проступили сильнее. Повзрослела. Но все эти видоизменения притягивали и возбуждали не меньше прежнего. Хотя, наверное, выступавшие косточки вызывали у Тома желание накормить ее. Да, он непременно сводит ее куда-нибудь и накормит чем-то калорийным, но только не сегодня, а уж тем более — не сейчас.
Так что за шрам находится чуть выше ее левой ключицы? Что за урод это сделал? А если бы попал в заветную косточку? Сержант Том бы раскрошил за это ебало! Нет, нужно выяснить кто это сделал и раскрошить ебало в любом случае!
— Все в порядке? Почему остановился? — хрипло спросил Нина, открыв глаза.
— Кто, сука-бля, это сделал? — поинтересовался Том, вновь дотронувшись до шрама и осторожно погладив его.
— Ой, какая разница? — изумилась девушка, ведь совсем не это ей сейчас нужно было!
— Кто? — не сдавался Харди, добавив голосу приказной тон.
— Ээээм… Алекс, — протянула Нина.
— Петушара, — цокнул сержант, поняв, что тот уже и так отмщен.
— Ну все, хватит, — улыбнулась девушка, взяла его за щеки, притянула к себе и вновь поцеловала, как бы провозгласив конец непродолжительному и такому лишнему сейчас диалогу.
Вытащив пальцы из пизды, Том вновь хаотично принялся ощупывать девушку, тактильно изучая ее тело и вспоминая ту далекую ночь. Она сказала, что рану на плече оставил Алекс… Алекс… Она же с ним и ебалась вдобавок ко всему! Ебалась с братом! Нихуя себе, кажется, жизнь потрепала не одного сержанта за этот срок. Как она вообще до такого докатилась? Вообще интересно, сколько членов она перевидала за те шесть лет, что отсутствовал сержант Том? Наверное, много… Но какая разница, Томас?! То хуйня! Главное — ты был первым! Ты и никто другой! Это уже не изменить, как ни крути! Именно ты порвал девственную плеву, ты открыл ей дверь во взрослую жизнь, сорвав ее невинность и растоптав ее к хуям. Впрочем, не будем о грустном — сейчас не тот момент.
Он вновь спустился к ее шее и глубоко вдохнул запах. От нее не пахло вульгарной клубникой. Вместо нее Том услышал нотки меда, белой фрезии и франжипании.
«Послушай, Том, какой нежный запах… Впрочем, как и сама она», — умилился он, вновь посмотрел на Нину и глупо улыбнулся. Как же хороша она была! Неужели, теперь все это его? Да быть того не может! Не может же Тому так просто взять и повезти в одночасье! Или да? Все же он страдал всю свою жизнь, в конце-то концов, фортуна должна улыбнуться?
Но момент нежности был прерван. Ведь, кажется, девушке сейчас было нужно совсем не то! Даже не посмотрев в ебливые сентиментальные глаза Тома, Нина обхватила ладонью член и прижала к себе.
«Послушай, точно! Ты же хотел потомить ее, сука-бля!» — осенило мальчика-биполярность.
— Ну уже нет, сука-бля, — усмехнулся Харди, перехватил ее руки, взял за запястья и завел за голову, крепко прижав к кровати.
Второй же он взялся за не на шутку твердый хуй и приставил к половым губам. Подразнил, несколько раз поводя им вверх-вниз, затем похлопал. Девушка застонала хлеще некоторых и подалась ему на встречу.
— Ну же, начинай, — умоляюще прошептала она, закрыв глаза и инстинктивно раздвигая ноги шире.
— Попроси, сука-бля, — улыбнулся сержант, поцеловав ее в нос и поводив хуем по пизде.
— Пожалуйста, начинай, — простонала Нина, кажется, заведясь от подобного поведения Тома еще больше.
— Попроси лучше, — не унимался Харди, крепче прижав ее руки к кровати и продолжая дразнить хуем.
— Блять, да выеби же ты уже меня, Том! — прикрикнула девушка, уставившись на парня бета-взглядом.
— Я понял, понял, — состроил самодовольный фирменный еблет Том, почувствовав себя главным альфачом во вселенной.
Сержант ловким движением руки взял ее ногу и закинул себе на плечо, после чего резко и без каких-либо сантиментов проник в девушку по самый «небалуй». Решив больше не издеваться над ней, он с ходу нарастил темп и амплитуду до максимума, а свой же пухлый похотливый рот занял покусыванием и посасыванием девичьих сосков.