Куценко в ответ лишь пожал плечами.
— Пиздеж! Ты директор этой богадельни? — взорвался Том, пнув ногой стол и откатившись на кресле назад.
— Я, да — директор, — подтвердил Гоша.
— И где твоя, сука-бля, девка? Хочешь сказать, не знаешь, где искать шмар, которые тут у тебя пляшут?
— Своих — знаю. Но та, о которой ты говоришь, не моя. Это была гастролирующая труппа, — пояснил за танцы директор.
— Контакты давай, — хлопнул по столу Том.
— У меня нету…
— Контакты, сука-бля! — заорал Харди.
— Да нету у меня!
— Контакты их главного, — чуть спокойней сказал сержант, подвигав желваками.
— Нету!
— Пиздеж! Что ты мне тут, сука-бля, в уши ссышь? М? — поднялся он с кресла и двинулся на обескураженного Гошу. — Хочешь сказать у тебя нет телефонных номеров ни кого из той блядской труппы? Нет? Давай имена тогда! Списки всех шкур! Ну же, сука-бля, не трать мое время!
— Да нету у меня ничего! — отчаянно блеснул лысиной Гоша.
— Пиздеееж, — протянул Том, медленно помотав головой. — А ты знал, что Клубничной Эми всего семнадцать, и при этом она самая старшая среди всех? А? Как думаешь, это законно, что в твоей шараге пляшут голые малолетки?
Куценко испуганно захлопал глазами, после чего рухнул на колени.
— Прошу, только не лишайте меня лицензии! — взмолился он и пополз к сержанту.
— Лицензии, сука-бля? А присесть не хочешь? — ухмыльнулся Том.
— Я присяду, все что угодно, только не лицензии! — продолжал бредить Гоша, ведь страдал шизофренией с малых лет.
— Ты ебло? — приподнял шрамированную бровь Харди. — Ну, сука-бля, лицензии, так лицензии, — состроил он фирменный еблет, достал из кармана мобильник и без шуток и обманов набрал номер Тома Хэнкса. — Здарова, капитан… Да ничего, сойдет. Сам как?.. Понял… Понял… Не, с Колином, сука-бля, не посижу, самому хуевато… Ага… Слушай, тут во вчерашней стрипухе проблемы с лицензией, знал?.. А знал, что директор заставляет крутиться у шеста малолетних девочек?.. Ну так знай, сука-бля… Ага, заеду сегодня за ордером на лишение лицензии… Ну все, давай… Билли? Какой, сука-бля, Билли?.. Ой, капитан, иди проспись, передам я привет твоему обдроченному Билли…
Гоша уже к этому времени вцепился в штанину Харди и бился лбом о его грязный берц.
— Я матерью клянусь, что у меня нет ни имен, ни телефонов! — ныл он. — Я знаю только, что та труппа приехала из Калифорнии. У них гастроли по стране. Они три дня были в Сиэтле, а сегодня уехали отсюда.
Сержант поднял Куценко за шкирку и уставился ему в глаза испытывающим ебливым взглядом.
— Если я, узнаю, что ты солгал… — угрожающе выставил он указательный палец. — Если я только, сука-бля, узнаю! Ты меня понял?
Гоша судорожно замахал лысиной.
— Понял, петушара? — тряхнул его Харди.
— Понял… — промямлил Гоша.
— Ты и твоя лицензия у меня на крючке, сука-бля! — отпустил его Харди и пихнул в грудь, отчего Куценко завалился на задницу.
Сержант изобразил знак слежения, поковырял языком в зубах и удалился из кабинета рыдающего директора.
Когда Том оказался на улице, гнев припустил, а на смену ему вновь пришли растерянность и непонимание сложившейся ситуации. Он тяжело вздохнул, запустил в голове сумбурную череду невнятных мыслей и двинулся прочь. Так и добрался опять до дома.