— Пора? Может, тогда я подкину тебя до дома? — шагнул за ней Том, потянувшись рукой к ее талии, но не решившись дотронуться. — Я попрошу кого-то из ребят, мы приехали сюда на служебных тачках…
— Нет! — выпалила Эми, упершись спиной в дверь. — Не надо. Я сама. Все это было…
— Сука-бля, дай хотя бы номер телефона, — взволнованно нахмурился сержант. — Или давай я дам свой, — он бросился впотьмах искать форму, дабы найти бумажку и ручку.
Однако, нашел он лишь скомканную сотню долларов и фломастер. Так и написал убористым почерком.
— Вот, держи, — протянул он купюру девушке, но та не спешила брать. — Возьми, Эми… — судорожно потряс он сотней, чувствуя, как почва ускользает из-под ног и он в мгновении от провала.
Девушка, помешкавшись пару секунд, посмотрела Тому в глаза и, выхватив купюру, нарочито сунула ее в лифчик. Под ее колким взглядом Харди почувствовал, как снова перенес сердечный приступ, и понял, что сейчас она уйдет. Но вдруг глаза Эми вновь смягчились и наполнились грустью. Она шагнула вперед и положила ладонь ему на щеку.
— Прости, я знаю — ты этого не хотел, но… — она осеклась и замерла на мгновение в нерешительности, а затем легонько коснулась губами его губ.
На сей раз ебейший сердечный приступ сковал сердце Харди. Мимолетный поцелуй настолько парализовал и обезоружил, что Том, бестолково хлопая глазами, не в силах был сделать хоть что-то, когда Эми выскочила за дверь.
Простояв так с минуту, сержант поплелся к дивану и плюхнулся на него. Он вновь закурил и сполз вниз, уставившись в потолок. Он не просто не понимал ничего — ебанулся от непонимания. Все мысли переплелись в нераспутываемый клубок.
«Послушай, Том… Послушай… Что все это было? Что произошло? Может стоит пойти за ней? Почему она ушла? Куда? Она сказала, что ты милый, а потом, ты чувствовал, как… — в мыслях Тома всплыл момент пика ее наслаждения, и каким бы неопытным долбоебом он не являлся, все равно был абсолютно уверен, что это было именно то самое. Сердце подскочило в груди, будто он вновь ощутил ее близость. — Это ничего не значит… Кажется, ты обидел ее. Зачем ты все это ей сказал? Нахуя ты вывалил на нее свои бредовые домыслы? Надо было сразу позвать ее кормить касаток. Ты просто хуеплет, Том! Ну же, беги за ней! Нет, она не пойдет с тобой. Нахуй ей такое хуйло, как ты? Но она сказала, что ты милый. И она поцеловала тебя… — сердце вновь оборвалось, и он облизнул губы, почувствовав вкус клубники. — Зачем она это сделала? А почему ты ее не поцеловал? Она отдала тебе свою невинность, а ты не мог поцеловать? Такой ты шмаровоз… Да как все так вышло? Сука-бля, Клубничная Эми…»
Так он просидел не меньше двух часов, гоняя сумбурные мысли в голове. Порой он проваливался в сон, где видел перед собой ее: тонкую шею, выступающие ключицы, косточки внизу живота, феникса на тонкой голени; ощущал ее горячее дыхание, нежное прикосновение рук, дрожь ее бедер и влажность между ног; слышал ее мягкий голос и сладкие стоны; чувствовал ее запах. Запах и правда остался с ним. Он весь пропах клубникой, шампанским и ей самой. Этот запах и заставлял вздрагивать ото сна, возвращая в реальность, и продолжать бесконечно думать и не понимать ничего.
Вскоре музыка из зала стихла. Том слышал бухие голоса приятелей из убойного отдела, которые, кажется, устроили рамс с персоналом клуба, отказываясь оплачивать счета и угрожая застрелить всех и каждого. Потом умолкли и они, теперь доносились лишь шаги официантов и уборщиков, со звоном собирающих посуду со столов и поднимающих на них стулья.
— Закрываемся, дружище, — заглянула в ВИП-ку лысая голова Гоши Куценко — хозяина клуба, и в комнате стало светло.
Том зажмурился от яркого света, ударившего в глаза. Гоша бросил на него осуждающий взгляд и удалился. Сержант с трудом приоткрыл глаза и осмотрелся. На полу валялись две пустые бутылки из-под шампанского, рядом его форма и две сотенные купюры, которые выпали из купальника Эми. На диване стояла пепельница, возле которой красовалось кровавое пятно. Том болезненно поморщился и стал одеваться.
Он вышел из «Вишенки и Черешенки», обнаружил, что ни одной мусорской тачки уже нет у входа, и пешком поплелся незнамо куда. Через полчаса бестолковой ходьбы Харди понял, что добрался до Спейс-Нидл. Он поднял голову и посмотрел на самую вершину башни. Сто восемьдесят четыре метра. Том нащупал в кармане брюк пачку сигарет и закурил. Глубоко затянулся. Футуристические очертания башни застелило густым облаком дыма. Еще через пару минут, докурив до самого фильтра, Харди выдохнул несколько колечек, отщелкнул бычок и пошел дальше по направлению к дому.
Комментарий к Глава 88: Феникс
Значится, дорогой мой друг, это был мой первый опыть написания постельки. И ясен хуй мне вновь интересно твое мнение на сей счёт! Вздрочнул?)
========== Глава 89: Розыск ==========
— Томми! Где ты шляисси? — встретил Тома в гостиной еврочетырешки взволнованный голос Батлера, как только тот шагнул внутрь. — Ты на часы смотрел?
Сержант молча подошел к раковине, открыл кран с холодной водой и подставил рот к струе, ведь от выпитого шампанского начался нехилый сушняк.
— Где ты был? Что-то на работе стряслось? — продолжал накидывать вопросы Леонид. — Ты не говорил, что задержисси.
Том выключил воду, вытер губы рукавом кителя и хмуро уставился на друга, не понимая, что от него требуется.
— Да что происходит! — взорвался Батлер, вскинув плащ к потолку. — Ты что, пил? — эффектно принюхался бородач, с подозрением оглядывая Тома с ног до головы.
Тот же, продолжая безумно молчать, развернулся и пошел по коридору к своей спальне.
— Да я всю ночь не прикорнул! Обзвонил все больницы… — пустился за ним Леонид, но не успел договорить, как дверь перед его носом захлопнулась.
Том прошел в комнату и ничком рухнул на кровать. Мысли все также продолжали несвязно метаться, а тело напрочь лишилось всяких сил. Пролежав так какое-то время, сверля пустым взглядом потолок, Харди заставил себя подняться и направился в душ. Он залез в ванну, крутанул холодный вентиль и встал под ледяные струи воды, упершись руками в кафельную стену. Это тоже не помогло привести рассудок в порядок, зато немного подбодрило. Тогда сержант вылез и стал вытираться, встав перед зеркалом. Он взглянул на отражение и провел пятерней по голове, зачесав волосы назад. Нахмурился, скривился и взлохматил прическу, небрежно разбросав пряди туда-сюда. Потом вышел из ванной, оделся в гражданский шмот и покинул спальню. В гостиной его вновь встречал Батлер.
— Томми! Да что за делюга! — подорвался он с дивана. — Где ты был и почему молчишь? Ты что-то начудил? Скажи, и я подсоблю!
Харди же сунул ноги в берцы, лег на пол и начал зашнуровывать.