— Ну как, получаитсси? — спустя пару часов подошел Батлер и заглянул ему через плечо. — Томми! Какого ж хуя? — схватил он листок. — Что за дребедень?! Это же фоторобот! Где голова?! — указал он на нарисованный женский торс. Надо сказать, что по рисунку можно было заметить — Том очень старался. Изображение хоть и было немного кривовато, но парень уделил особое внимание деталям, растушевке и игре света и тени. Очевидно, что больше всего Харди заморочился над ключицами, но нахуй бы они были нужны компьютерной программе — непонятно.
— Леонид, это бесполезно! — выхватил рисунок из рук бородача Том. — Это все хуета! Мне вовек не найти ее! Я, сука-бля, нахуевертил по-крупному! Мало того, что я обесчестил, унизил, оскорбил и поимел ее, так еще и ебанул в нее! Я сломал ей жизнь! Не только ей, но и ребенку, которого она теперь родит! Скажи мне, сука-бля, и чем я теперь лучше своего отчима — дяди Бена? Я годами поливал его говном, а сейчас оказался в подобной ситуации. Разница лишь в том, что, в отличие от него, я готов принять на себя всю ответственность! Но я даже не могу это сделать, ибо хуй знаю, как даже найти девчонку. И я, сука-бля, сам виноват, что спугнул ее, — говорил он, накручивая себя до неузнаваемости. — Все! Мне надо поспать, а потом буду думать, что еще можно сделать! — с психом удалился он в спальню, закрывшись изнутри.
Он упал на кровать и бездумно уставился в потолок, гоняя в голове одни и те же мысли, задавая одни и те же вопросы, ответов на которые не находилось нихуя! Он достал из кармана скамов телефон, положил рядом и уставился на него, надеясь, что с минуты на минуту Клубничная Эми все же даст о себе знать и выйдет на связь. Но ничего подобного не происходило, и Том не заметил, как уснул. Пару раз он подрывался, слыша сквозь сон вибрацию, и с трепетом хватался за мобильник. Но, увы и ах — приходило все не то! То Леонид Агутин прислал спам-сообщение, то Джастин Тимберлейк отправил СМС с текстом своей новой песни.
«Послушай, Том… Послушай… Послушай, сука-бля! Это провал! Ты все проебал. Первый раз в жизни ты, возможно, был так близок к тому, чего всегда хотел где-то в глубине души. Но, сука-бля, нет! Ты, тупорылое хуйло, испортил все! А было ли что портить? Думаешь, все же понравился ей? Но она же назвала милым… Сука-бля, и что все же теперь делать? Крис бы уебал тебе, узнай о том, что ты натворил!» — беспорядочно думал он.
На следующий день Леонид отпер комнату друга с обратной стороны и аккуратно зашел внутрь. Но Тома нигде не оказалось. Батлер нахмурился, но тут услышал со стороны шкафа странное механическое сопение.
— Томми? — открыл он дверцу и приметил на полу сержанта. На лице его красовалась маска, одной рукой он обнимал колени, во второй держал собственноручно нарисованный «фоторобот».
— Леонид? — поднял он потерянный и непонимающий взгляд на друга.
— Ох, Томми, я тут покумекал, значить… Кажетсси, я необоснованно накрутил и себя и тебя. Может, девочка и не сбрехала. Думаю, процент того, что она залетит — процентов пятьдесят, а не семьдесят…
— Ну, спасибо, сука-бля, Батлер! — психанул Харди голосом Дарта Вэйдера, сказавшего Люку, что он его отец. — Понимаешь, это тебе не казино, сука-бля, в пятьдесят на пятьдесят играть! Все куда серьезнее!
— Я понимаю, — кивнул бородач. — Но можить это я просто все понакрутил? Думаю, нужно рассказать еще кому-то…
— Я же сказал! — механически взорвался Том.
— Я не про Джейки! — поспешил успокоить Леонид. — Позвони ДиКаприо. Расскажи все ему! Он много раз помогал тебе справиттси со всякой требухой.
— Выйди! — рявкнул Том, доставая из накладного кармана мобильник, решив позвонить другу-мозгоправу, дабы рассказать о случившемся в его жизни дерьме.
Батлер поднял уголки плаща и удалился. Том же Харди набрал номер и приставил телефон к уху.
— Да, слушаю, — ответил ДиКаприо, взяв трубку.
— Сука-бля, Лео! У меня случилась ебейшая беда! Я конченый петушара! То, что я нахуеплетил ни в какие рамки не лезет! — затараторил Харди.
— Так-так-так, успокойся! Давай по порядку. Что у тебя стряслось? — поспешил осадить его наркобарон Леонардо.
Целых пять минут сержант Том яростно поливал себя говном, несвязно рассказывая о случае в стрипухе. Он поведал о всех своих домыслах и переживаниях, официально провозгласив себя главным ебанатом года. Во время всей этой тирады Харди отчетливо представлял, как глаза собеседника на том конце провода то щурятся, то подкатываются.
— Так я не понял, в чем конкретно проблема? — наконец перебил его ДиКаприо. — В том, что она несовершеннолетняя? Ну ей же, в конце концов, семнадцать, а не тринадцать! Да и, как ты сказал, она сама предложила это…
— Да мне поебать на это! Ты понимаешь, Лео, что я сломал ей жизнь?! Да сука-бля, лучше б я спрыгнул со Спейс-Нидл, как и планировал изначально, чем вот это вот все! Я выжил сам, но теперь, возможно, к хуям испортил жизнь другому человеку. А ты знаешь, что я так не люблю! И да, пока ты, сука-бля, не спросил, я собирался на свой день рождения покончить с собой! И все это тянулось после того случая с Джейки! Так-то вот!
— Чегооо?! Так, выброси эти мысли из головы раз и навсегда! Что это опять за суицидальный настрой? После той ссоры с братом прошло уже полгода, что вдруг на тебя нашло? — строил из себя дурака пройдоха Лео, ненароком взглянув на приоткрытую дверцу шкафа, откуда торчала полицейская форма.
— Да ты что, сука-бля, в уши долбишься? Будто не знаешь, что вся моя жизнь — хуйня ебаная!
— Да, я понимаю, что твоя жизнь и до этого была хуевая… Подожди, ты что, опять надел ее? — насторожился ДиКаприо.
— С хуя ли? Конечно, нет! — механически сбрехал Харди.
— Не надо лжи! Я слышу твой голос! — возмутился Леонардо. — Так, ладно, ко мне пришел клиент. Давай ты лучше приедешь ко мне, и мы обсудим все лично. Это не телефонный разговор.
— Хорошо, сука-бля, я выдвигаюсь, — промямлил Том, поднимаясь на ноги.
— Давай, до связи! — простился ДиКаприо и положил трубку.
— Леонид, нам пора выдвигаться! Заводи свой блядский Додж, мы едем в Портленд! — проорал Харди, вылезая из шкафа.