Я склонился над тетрадью. Андреа сидела неподвижно, наблюдая, как мой палец ползет вниз по странице. Пахло чем-то яблочным. Я решил, что это, наверное, ее шампунь, и почувствовал, как грудь чуть сдавило. Ее дыхание, упавшие на лицо волосы, глаза из-под челки. И все это так близко.
— Да не-ет, — протянул я, — тут, похоже, все верно, да?
— Правда? — она посмотрела на меня, и когда наши взгляды встретились, я выпрямился.
— Да, — сказал я, — давай, работай дальше!
Когда я после урока пришел в учительскую, там никого не было. И лишь усевшись, я заметил на кухне Туриль. Она намазывала бутерброд.
— У тебя «окно» было? — спросил я.
Она кивнула и, откусив бутерброд, выставила указательный палец, пока дожевывала.
— Да, — сказала она, — но я тут не прохлаждалась, а готовилась к следующим урокам.
— Ясненько. — Я взял со стола газету.
Листая газету, я краем глаза наблюдал за Туриль — как та подносит ко рту руку с бутербродом и расхаживает по кухоньке. Она наклонилась открыть холодильник. Я поднял голову. На Туриль были черные брюки в обтяжку. Я смотрел на обтянутые тканью икры и бедра, широкие, но не слишком, как раз наоборот, очень женственные в своих изгибах и полноте.
Член у меня налился кровью, и я, не сводя глаз с Туриль, закинул ногу на ногу. Как изумительно было бы переспать с ней, трогать ее ноги, ее бедра. О господи. Ох. Касаться ее груди! О, ее гладкая кожа! О, ее бедра, такие гладкие изнутри!
Я сглотнул и посмотрел в потолок. Нет, такого не случится. Даже если бы я, вопреки всему, оказался бы в постели с ней или кем-то вроде нее, у меня ничего не вышло бы. Это я знал. Она достала из холодильника пакет молока и выпрямилась. Открыла молоко и, наливая его в стакан, быстро взглянула на меня, а когда наши взгляды встретились, улыбнулась.
От нее ничто не укрылось.
Я покраснел и улыбнулся в ответ, силясь думать о чем-то таком, что отвлекло бы меня от увиденного и нарисованного воображением.
Туриль запрокинула голову и залпом выпила молоко, а после вытерла тыльной стороной ладони белые молочные «усы» и опять посмотрела на меня.
— Хочешь кофе, Карл Уве? Похоже, кофе тебе сейчас жизненно необходим!
В каком это смысле? У меня что, такой вид, будто мне кофе хочется?
— Нет, спасибо, — отказался я.
Но отказ привлекает лишнее внимание!
— Хотя, пожалуй, спасибо, — поспешно исправился я. — Кофе выпью.
— Молока?
Я покачал головой. Она налила две чашки кофе, подошла к дивану и, передав мне одну чашку, уселась рядом и вздохнула.
— Чего вздыхаешь? — спросил я.
— А я разве вздохнула? — удивилась она. — Да просто поздно уже, а я не выспалась.
Я подул на черную непроницаемую жидкость с маленькими светло-коричневыми пузырьками по краям и немного отхлебнул.
— Я не очень шумлю? — спросил я. — В смысле, музыка не мешает? Или еще что-нибудь?
Она покачала головой.
— Я слышу, что ты дома, — сказала она, — но мне не мешает.
— Точно?
— Ну конечно!