— О нет, только не писать! — вырвалось у Кая Руала.
— А что такое резюме? — спросила Вивиан.
Я взглянул на нее. Подбородок у нее почти не закруглялся, поэтому лицо казалось квадратным, но при этом не грубым — было в ней нечто мягкое, щенячье. Когда она улыбалась, голубые глаза почти исчезали, а улыбается она, как я понял, часто.
— Это значит, что надо написать о себе, — ответил я. — Представь себе, что ты рассказываешь о себе кому-то, кто тебя не знает. О чем ты первым делом напишешь?
Она села по-другому, неуклюже сплетя ноги.
— Наверное, что мне тринадцать лет? Я живу в Хофьорде и учусь в седьмом классе?
— Очень хорошо, — похвалил я. — А еще, наверное, про то, что ты девочка?
Она хихикнула.
— Да, это тоже полезно знать, — согласилась она.
— Ну ладно, — сказал я, — напишите страничку о себе. Или, если хотите, больше.
— Вы это вслух будете читать? — поинтересовалась Хильдегюнн.
— Нет, — ответил я.
— А на чем нам писать? — спросил Кай Руальд.
Я стукнул себя по лбу.
— Ну конечно! Я же вам тетрадки не раздал!
Они тихонько засмеялись — они ведь дети, им от такого весело. Я бросился в учительскую, принес стопку тетрадей и раздал их — и вскоре все уже сидели и дружно выводили буквы, а я стоял у окна и смотрел на горные вершины на противоположном берегу фьорда, там, где они словно вкручивались в небо, холодные и черные, в светлую и легкую его ткань.
Когда прозвенел звонок и я собрал тетради, в теле пузырилось почти ликующее чувство. Все прошло хорошо, зря я боялся. После двенадцати лет учебы момент, когда открываешь дверь и входишь в учительскую, доставлял особенную радость: я пересек черту, я перешел на другую сторону, стал взрослым, и теперь я отвечаю за собственный класс.
Я положил вещи на стол, налил кофе и, усевшись на диван, посмотрел на остальных учителей. Я попал за кулисы, — подумал было я, но мысль эта, сперва приятная, в следующую секунду вывернулась наизнанку: что за херня, разве к этому я стремился, да я же учитель — унылее участи не придумаешь. Закулисье — это музыканты, телки, бухло, турне, слава. С другой стороны, я же здесь не насовсем. Это лишь ступенька.
Я сделал глоток и взглянул на дверь, которая в ту же секунду отворилась. Это пришел Нильс Эрик.
— Ну как прошло? — спросил он.
— Хорошо прошло, — ответил я, — зря я вообще боялся.
Из-за спины у него вынырнула Хеге.
— Какие они славные, — проговорила она. — Такие чудесные малыши!
— Карл Уве? — окликнули меня из кухонного закутка.
Я заглянул и увидел Стуре с чашкой кофе.
— Ты же в футбол играешь, верно?
— А то, — ответил я, — но не особо хорошо. Я два сезона назад играл в пятой лиге.
— У нас тут есть команда своя, — сказал он, — я их тренер. Мы в седьмой лиге, поэтому ты легко справишься. Хочешь с нами играть?
— Конечно.
— Тур Эйнар тоже с нами. Да, Тур Эйнар? — Он заглянул в комнатку с письменными столами.