Анекдоты и предания о Петре Великом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пиши, какъ я тебѣ повелѣлъ, — прервалъ его разгнѣванный императоръ.

— Всемилостивѣйшій государь, — замѣтилъ на это съ улыбкою Ягужинскій, — неужели вы хотите остаться императоромъ одинъ, безъ служителей и подданныхъ? Мы всѣ воруемъ, съ тѣмъ только различіемъ, что одинъ воруетъ болѣе и примѣтнѣе, нежели другой.

Эти такъ кстати сказанныя слова произвели свое дѣйствіе: государь разсмѣялся и не сказалъ болѣе ни слова.

LXI.

Кунсткамера.

Кто не знаетъ «кунсткамеры», этой «чудесъ палаты», которую обезсмертилъ Крыловъ въ своей извѣстной баснѣ? «Палата» эта[58] основана Петромъ Великимъ и предназначалась для учреждаемой имъ Академіи наукъ[59]. Здѣсь были собраны Петромъ рѣдкія книги, атласы, рукописи, древнія монеты, медали, анатомическіе препараты и вообще различныя рѣдкости. Надзоръ за кунсткамерою былъ порученъ библіотекарю государя — Шумахеру. Петръ часто заходилъ сюда и считалъ за отдыхъ разсматриваніе собранныхъ здѣсь вещей.

Въ одно изъ такихъ посѣщеній, сопровождаемый генералъ-прокуроромъ Ягужинскимъ и нѣкоторыми другими липами, государь обратилъ ихъ особенное вниманіе на анатомическіе препараты, выясняя пользу такого собранія, ведущаго къ познанію устройства человѣческаго тѣла, особенно необходимому для врачей. Затѣмъ, обратясь къ Шумахеру, сказалъ:

— Такъ какъ все уже въ надлежащій порядокъ приведено и устроено, то съ сего времени я хочу всѣхъ, кто бы ни пришелъ, пускать сюда, вездѣ водить ихъ, все имъ показывать и объяснять.

Ягужинскій, осыпая похвалами такое распоряженіе, замѣтилъ только, что такъ какъ для храненія такихъ рѣдкостей требуются издержки, то необходимо, чтобы каждый посѣтитель кунсткамеры при входѣ опускалъ въ кружку по рублю или по два, и собираемая такимъ образомъ сумма пойдетъ не только на храненіе имѣющихся уже рѣдкостей, но и на пріобрѣтеніе новыхъ.

— Павелъ Иванычъ, гдѣ твой умъ? — возразилъ на это Петръ. — Ты судишь неправо, и предложеніе твое болѣе препятствовать будетъ, нежели споспѣшествовать моему намѣренію, ибо кто захочетъ мои рѣдкости видѣть, если долженъ будетъ платить за то деньги? Я лучше прикажу, чтобы не токмо даромъ каждаго пускали, но еще чтобъ во всякое время, если кто придетъ смотрѣть оныя, угощали на счетъ казенный чашкою кофе, рюмкою вина, чаркою водки или другими потчеваніями.

И тогда же опредѣлилъ на такія угощенія выдавать по 400 рублей ежегодно. Это угощеніе посѣтителей кунсткамеры сохранялось долгое время, и еще при императрицѣ Аннѣ Ивановнѣ существовало угощеніе кофеемъ, виномъ и закусками.

LXII.

Петръ на урокѣ у дочерей.

Петръ такъ заботился о развитіи образованности среди своихъ подданныхъ, а самому ему всегда приходилось сожалѣть о томъ, что самъ онъ былъ лишенъ въ дѣтствѣ правильнаго воспитанія. Императрица Елизавета разсказывала впослѣдствіи, что однажды отецъ, войдя въ комнату, гдѣ она занималась съ своею старшею сестрою Анною, засталъ ихъ читающими, подъ руководствомъ учительницы, книгу на французскомъ языкѣ — письма г-жи Ламбертъ. Отецъ приказалъ имъ перевести на русскій языкъ одну страницу и, когда онѣ это сдѣлали, сказалъ:

— Ахъ, какъ счастливы вы, дѣти мои, что васъ обучаютъ въ молодыхъ вашихъ лѣтахъ чтенію полезныхъ книгъ и столь хорошимъ упражненіямъ, чего я въ молодости совершенно былъ лишенъ,

LXIII.

Чѣмъ долженъ отличаться государь отъ подданныхъ.

Екатерина Алексѣевна, готовясь къ своей коронаціи[60], вышила серебромъ кафтанъ для мужа. Когда Петръ надѣлъ кафтанъ въ первый разъ, то она сказала:

— Ахъ, батюшка, какъ онъ къ тебѣ присталъ! Какъ бы я желала видѣть тебя и всегда такъ одѣтаго.

— Безразсудное желаніе! — замѣтилъ на это Петръ. — Ты, Катенька, того не представляешь, что всѣ подобныя издержки не только что излишни и отяготительны моему народу, но что за таковое недостойное употребленіе денегъ народныхъ еще и отвѣчать я буду Богу, вѣдая притомъ, что государь долженъ отличаться отъ подданныхъ не щегольствомъ и пышностью, а менѣе того роскошью, но неусыпнымъ ношеніемъ на себѣ бремени государственнаго и попеченіемъ о пользѣ и облегченіи подданныхъ. Къ тому же всѣ таковыя убранства только стѣсняютъ меня и вяжутъ мнѣ руки.

LXIV.

Подвигъ на Лахтѣ.

5 ноября 1724 года, проѣздомъ въ Систербекѣ[61] для осмотра тамошнихъ ружейныхъ заводовъ, Петръ вечеромъ присталъ къ Лахтѣ, чтобы, переночевавъ здѣсь, продолжать далѣе свой путь. Въ это время онъ увидѣлъ плывущій изъ Кронштадта ботъ съ солдатами, который, борясь съ сильнымъ противнымъ вѣтромъ, находился въ явной опасности и наконецъ былъ брошенъ на мель, съ которой уже не могъ сняться.

Императоръ тотчасъ послалъ на помощь къ боту шлюпку съ своими людьми. Но всѣ усилія посланныхъ и экипажа оставались тщетными; уже нѣсколько человѣкъ были сбиты волнами и едва спаслись отъ смерти.

Петръ, видя все это, гнѣвался, что работа идетъ совсѣмъ не такъ, какъ бы слѣдовало, и наконецъ, не вытерпѣвъ, самъ сѣлъ въ шлюпку и поѣхалъ къ погибающему боту. Подъѣхавъ къ нему, за нѣсколько шаговъ отъ него, онъ выскочилъ изъ шлюпки и шелъ по мели по поясъ въ водѣ. Онъ не только распоряжался стаскиваніемъ бота, но и самъ помогалъ въ работѣ, самъ спасалъ утопающихъ солдатъ; тѣхъ изъ нихъ, которые были наиболѣе утомлены, онъ приказалъ свезти на берегъ, гдѣ они и были размѣщены по крестьянскимъ избамъ. Благодаря личному участію императора, было спасено болѣе 20-ти человѣкъ.

Когда ботъ былъ наконецъ стащенъ съ мели и могъ отправиться въ дальнѣйшій путь, тогда только Петръ вернулся на берегъ и переодѣлся въ сухое платье. Онъ думалъ, какъ и было рѣшено ранѣе, переночевавъ на Лахтѣ, утромъ отправиться въ Систербекъ, но не могъ заснуть почти всю ночь отъ приступовъ жестокой лихорадки. Утромъ вмѣсто Систербека онъ принужденъ былъ отправиться въ Петербургъ и здѣсь слегъ въ постель. Съ этихъ поръ здоровье его уже не возстановлялось окончательно.

До нашихъ дней на томъ мѣстѣ, гдѣ остановился Петръ, приставши къ Лахтѣ, сохранилась «историческая сосна» (нынѣ уже сухая), свидѣтельница человѣколюбиваго подвига императора. Въ послѣднее время въ память этого подвига поставлена часовня[62], стоящая рядомъ съ «историческою сосною».

LXV.

Стекло, обращенное въ прахъ.

Къ физическому разстройству въ послѣдніе мѣсяцы жизни императора присоединились еще и нравственныя огорченія. Одинъ изъ приближенныхъ его жены, ея камергеръ — Монсъ, и его сестра, фрейлина императрицы — Балкъ, пользуясь своимъ вліяніемъ на Екатерину, брали взятки съ тѣхъ, кто нуждался въ ея защитѣ, и хлопотали у нея за нихъ.

Когда дѣло это открылось, императоръ, недовольный Монсомъ и по другимъ причинамъ, былъ страшно разгнѣванъ; онъ велѣлъ поступить съ виновными по всей строгости законовъ, и судъ приговорилъ Монса къ смертной казни, а Балкъ къ публичному наказанію кнутомъ и ссылкѣ въ Сибирь.

Императрица рѣшилась просить о помилованіи виновныхъ, Но раздраженный Петръ, недовольный и ею самою за это дѣло, въ отвѣтъ на ея просьбу ударилъ кулакомъ по дорогому венеціанскому зеркалу и разбилъ его вдребезги.

— Ты видишь, — сказалъ онъ, — что нуженъ только одинъ ударъ моей руки, чтобы стекло сіе обратить въ тотъ прахъ, изъ котораго оно извлечено.

Этими жесткими словами императоръ намекалъ на низкое происхожденіе своей жены[63]. Но не даромъ же она была подругою такого человѣка, какъ Петръ Великій.

— Разбивъ теперь, — спокойно сказала она въ отвѣтъ, — то, что составляло лучшее украшеніе твоего дворца, неужели думаешь ты, государь, что онъ будетъ отъ того лучше?

[58] Впослѣдствіи «Музей Академіи наукъ», существующій и нынѣ.

[59] Академія наукъ открыта уже послѣ смерти Петра, въ 1726 году.

[60] Опа была коронована 7 мая 1724 г.

[61] Нынѣшній Сестрорѣцкъ.

[62] Освящена 29 іюня 1893 года.

[63] Ливонка родомъ, по имени Марта Скавронская, она была служанкою маріенбургскаго пастора Глюка и вмѣстѣ съ нимъ попала въ плѣнъ при взятіи русскими войсками Маріенбурга въ 1702 году. Меншиковъ взялъ ее къ себѣ въ домъ; здѣсь встрѣтился съ нею Петръ, полюбилъ ее и потомъ на ней женился.