Язверь (СИ): читать начало книги онлайн

— Как летит время. Где ты работаешь?

— Я психиатр. Приходится работать с такими необычными типами!

— Почему ты выбрал психиатрию? У тебя же красный диплом был — открытая дорога в МГУ.

— Психиатрия мне интересна.

— Чем?

Павел охотно углубился в дебри вопроса:

— Как ты думаешь, почему люди воспринимают реальность по-разному? И где та грань, переступив через которую становишься нашим клиентом?

Гера пожала плечами:

— Никогда не задумывалась. Это повод для размышления.

— Вот! — он с размаха сжал ее плечи. — Нужно задумываться о жизненных гранях. Чужие судьбы — они, как одежда. Ничто не мешает тебе видеть мир чужими глазами. Сравнивая себя с кем-то, ты учишься взгляду со стороны. Но главное даже не это. Фотографы знают: правильный ракурс обеспечивает им успех фотоснимка. Но как это — правильно? Из положения лежа? Подбородок задавит. А если подняться повыше? Ага! Открылись прекрасные глаза, нежный лоб и чудесные ушки. Каждый из нас видит то, что хочет увидеть. То же самое с чувствами. Вот как ты представляешь себе сожаление?

Гера включилась в игру:

— По-моему, это ощущение неудобства. Потеря комфорта, утрата.

— Это твое восприятие. И не факт, что Вадик с тобой согласится. Один из моих пациентов утверждал, что сожаление — это ветер.

— Необычно и красиво. Но непонятно.

— Представь себе ма-аленький смерч. А теперь представь, что этот смерч уносит все сожаления. Чувства, унесенные смерчем — красиво? Жизни, отобранные человеком, который не сожалеет — красиво?

«Как бы перевести разговор на что-то другое?»

Она со вздохом сказала:

— Не хочу, чтобы ты разглашал врачебную тайну. С меня хватит историй.

Но Паша искренне рассмеялся:

— Всего одна поучительная история. Поступает к нам на днях больной с паранойей. Убедить пациента, что он болен, нельзя; скорее он убедит окружающих, и ему, к слову, поверят. Отсутствие самокритики — характерный признак болезни. Началось все с обычной простуды. Казалось бы, поболеешь и выздоровеешь? У нашего больного все протекало сложнее. Быстро вернуться к здоровой жизни не получилось: не помогли ни аспирин, ни антибиотики. Больному стало казаться, что его заболевание неизвестно современной науке и вылечить его обычными средствами невозможно. Кто-то посоветовал лекарство, стимулирующее иммунитет, чтобы выздоровление состоялось быстрее. Тут и произошел перелом. Он убедил себя, что вирус спрятался в клетках, вызвал мутации, и что скоро он станет сверхчеловеком. К тому времени простуда у человека прошла. Он стал ходить на работу, встречаться с женщинами — намеренно «заражать» их. Только представь — намеренно. Чтобы укрепиться в догадках! Но и настоящая, психическая болезнь не дремала. С каждым днем наш пациент убеждался, что его сверхспособности уже проявились; подтверждением этому стали изменения во внешности тех самых женщин — он их видел иначе. Я опускаю тот факт, что, с его слов, повторное заражение ведет к дальнейшим мутациям; все это лирика, Гера.

— А паранойя? Он считал, что за ним кто-то охотится?

— Какие-то воображаемые люди, это не важно. Мания преследования вписывается в общую симптоматику и только подтверждает диагноз. Главное, что истории, которыми меня снабжают пациенты, уникальны, хоть книги пиши!

Лицо Паши Карпухина отдалилось, голос потерял выразительность. Перед глазами Геры снова появилась легкая дымка. Она поняла, что теряет сознание; так мозг пытался сбросить груз информации.

Только что она услышала историю эволюцинатов от человека, которого невозможно заподозрить во лжи. Паша лгать не умел.

Гере захотелось где-нибудь сесть, а лучше — прилечь. Мозг не мог контролировать тело. Рядом своевременно оказался Вадик.

— Ничего, Паша, не волнуйся. Я о ней позабочусь. Похоже, здесь слишком накурено. Да и поздно уже.

— Ей бы полежать где-нибудь, — волновался Павел.

Геру взяли на руки и понесли; она насчитала несколько поворотов лестницы. Скрипнула дверь.

Воздух в помещении, где она оказалась, был чистым. Она почувствовала спиной мягкий матрас; ей бы остаться здесь в одиночестве, восстановить силы, а после, не привлекая внимания, выбраться. И тогда ничего не случится.

— Давайте оставим ее. Так она быстрее придет в себя, — Вадик словно читал ее мысли.