— Да ты поэт.
— Катя, — он обратился к моей заскучавшей подруге. — Гермиону я у тебя забираю. Обещаю вернуть. Завтра.
— Возражаю, категорически.
— Так я и думал. Поэтому столик у нас с Герой отдельный. Тебе покажут, где сесть.
Он подозвал официанта, и Катю посадили так далеко, что Гера с трудом разбирала посылаемые ей сигналы. Катя напрасно волновалась. Между Герой и Вадиком такая же бездна, сколько песка между плодородными землями в пустыне Сахара.
— Слушай, — Вадик придвинулся, — давай выпьем за встречу.
— Выпьем. Давай.
Он щелкнул пальцами, и официанты принесли марочных вин на выбор; Гера разглядела год изготовления на этикетке одной из бутылок — тысяча восемьсот девяносто седьмой. Официант сперва неторопливо наполнил бокал Гере и только потом обслужил ее кавалера.
— За возобновление дружбы, — произнес Вадик торжественно.
Вино оказалось странным на вкус, но приятным. Гера не заметила, как быстро опорожнила бокал.
— Повторим?
— Повторим.
«Пить больше не буду. Сделаю вид, что глотаю, но к вину не притронусь. Если голова останется светлой, Вадик для меня не опасен».
Вадик ударился в воспоминания:
— Слушай, помнишь, как мы яростно спорили?
— Мы разные, в этом проблема, — она снова глотнула вина и закрыла глаза.
— Нравится? Хочешь, подарю пару бутылок?
— Не откажусь.
Вадик оказывал Гере особенное внимание, и она видела, что дело здесь не в желании восстановить прежнюю «дружбу». Их школьные отношения были натянутыми, никаких нежных чувств с ее стороны. Вадик подкидывал ей такие сюрпризы, от чего у нее возникали проблемы. Мышь в ранце, испорченные тетради с контрольной, выброшенный в окошко учебник — такие «знаки внимания» дружескими не назовешь. Когда перед выпускными он отличился опять — сжег кислотой ее юбку, терпение кончилось. Они подрались в раздевалке для мальчиков.
Раньше Гера считала Вадика человеком с ограниченным потенциалом. Спустя годы он научился производить впечатление, но все равно оставался все тем же мелким засранцем.
И этот засранец сидел напротив нее, как преданный друг.
— Куришь? — он протянул сигарету.
— Только в торжественных случаях.
— А сейчас какой случай?
— Пожалуй, особый.
Он щелкнул зажигалкой, она прикурила. Затянулась.
— Над тобой отличная вытяжка. Работает как пылесос.
Она запрокинула голову. Уходящие ввысь серебристые трубы висели над каждым столом. В их светильнике точечные лампочки располагались по краю, а в недрах трубы слышался гул.
— Батин столик. Мощная вытяжка только здесь, в остальных послабее. Дорогая игрушка. Смотри!
Он оторвал край от салфетки, положил на ладонь, поднял руку — медленно, искоса поглядывая на Геру. Бумага запрыгала, приподнялась над ладонью и пулей улетела в трубу.