— Что в нем написано? — спросила Ариадна. Эритрий набрал воздуха и вздохнул, прежде чем ответить. Было видно, что он смущен.
— В общем… все, чем владел Даарук, отныне принадлежит Атме.
Ариадна открыла было рот, чтобы что-то сказать, и снова закрыла. Она потеряла дар речи. Никакого закона на этот счет не было, однако, по обычаю, все имущество членов общины после их смерти переходило в собственность пифагорейского сообщества. В тех случаях, когда семья посвященного проживала за пределами общины, собственность подлежала разделу. Не было случая, чтобы братству не оставалось ничего. Тем более Даарук был великим учителем, принадлежавшим к самому ближнему кругу Пифагора.
— А это не может быть подделкой? — спросил Акенон.
— Нет, нет, — возразил Эритрий, размахивая руками. — Печать дает мне гарантию, что это запечатал сам Даарук. Я сверил с другим образцом, который был у меня прежде. Кроме того, Даарук пару раз признавался, что слепо доверяет Атме.
Акенон взял пергамент из рук опекуна. В одном углу виднелась почти целая сургучная печать, при вскрытии повредился лишь ее уголок. Несколько секунд он рассматривал печать. Потом сунул руку под тунику и извлек золотое кольцо. Увидев кольцо, Ариадна удивилась. Акенон зажал его между кончиками пальцев и сопоставил с сургучной печатью. Соответствие было полным. Несомненно, пентакль был отпечатан на сургуче с помощью кольца Даарука.
В это мгновение менее чем в ста метрах от них Атма заключал с Этеоклом сделку о покупке лучшего из коней.
— Мы должны найти его как можно скорее. — Акенон положил пергамент на стол, а кольцо убрал в карман. — Как давно он вышел отсюда?
— Не более десяти минут назад, — ответил Эритрий. — Вы разминулись совсем немного. Мои охранники укажут вам, в каком направлении он пошел.
Они заспешили к выходу. Впереди шагал Эритрий. У опекуна возникло неприятное ощущение, что он поступил неправильно. Теперь ему хотелось, чтобы они поскорее поймали Атму. Неужели убийца — раб? Тогда он не простит себе, что помог ему сбежать.
— Что унес Атма? — спросила Ариадна.
Эритрий, не останавливаясь ни на мгновение, повернул голову.
— Он хотел, чтобы я отдал ему как можно больше золота. Я объяснил, что значительная часть имущества Даарука вложена в торговлю и займы государственному казначейству. Переведение их в металл может занять недели и даже месяцы. Есть и кое-какая семейная собственность, которую я могу продать, но на это также требуется время. Он перебил меня и принялся убеждать, что ему нужно только золото, причем немедленно. Я передал ему все, что было у меня при себе, а это получилась очень значительная сумма. И сказал, что через несколько часов смогу передать остальное, потому что большая часть золота и серебра хранится, как обычно, в Храме Геракла.
Акенон кивнул: этот греческий обычай был ему известен. Священный характер храмов, а также наказания, применяемые к тем, кто их осквернил, часто превращали их в место хранения государственных, а иногда и частных сокровищ. Храм Геракла имел для Кротона особое значение, поскольку Геракл считался основателем города.
— Куда направился Атма? — крикнул Эритрий своим охранникам, едва выйдя во двор.
Стражники переглянулись. Казалось, они колеблются. Наконец тот, кто помоложе, ответил.
— Сначала он пошел туда, — он указал направо, — думаю, что к Этеоклу, потому что вскоре он проехал верхом на огромной лошади в направлении северных ворот.
Ариадна бросилась в конюшню, прежде чем стражник успел закончить.
— Как давно вы видели его верхом? — спросил Акенон.
— Только что. Максимум пару минут назад.
Ариадна показалась верхом на кобыле. Пропитанная дождем накидка прилипала к телу, с подбородка капала вода.
— Садись, — приказала она.
Акенон подошел к лошади и взял поводья.
— Нет. Поеду один. Может быть опасно.
Ариадна опередила его, выхватив из складок одежды кинжал.
— Я тоже могу быть опасна. Садись немедленно, или я уеду без тебя.
Акенон заглянул ей в глаза. Было очевидно, что еще секунда промедления, и она отправится за Атмой одна.
Он кивнул, приказывая Ариадне пустить его вперед, и одним прыжком вскочил на лошадь.
В следующее мгновение они неслись по улицам в направлении северных ворот. Копыта кобылы глухо барабанили о сырую землю. Подъехав к городским воротам, Акенон спросил стражников, не видели ли они Атму. Ариадна не дала ему договорить:
— Вот он!