Придя в себя, он обнаружил, что сидит все в том же подвале, а рот у него полон крови. Он попытался ее выплюнуть, но едва шевельнул губами, и кровь заструилась по подбородку.
«Что случилось?» Даарук открыл глаза и поднял голову. Акенон стоял перед ним, потирая кулак, которым его ударил.
Как он вырвался? Даарука охватил ледяной ужас. Акенон сделал шаг к нему и пнул в живот.
— Удивлен, Даарук? — Он с силой пнул его в ребра. — Веревки не сдерживают меня вот уже несколько часов. — Новый пинок в живот. — С того момента, как Ариадна их развязала.
«Ариадна?» Даарук поднял голову, глаза его широко открылись.
Акенон ударил его ногой в лицо. Нос убийцы хрустнул, брызнула кровь. Акенон согнулся и уперся руками в колени, чтобы немного прийти в себя.
— Убив Борея, — заговорил он прерывисто, — первым делом Ариадна помчалась к Эритрию. Она расспросила его о доме. Узнала, что поместье принадлежало твоей семье, и поспешила сюда в надежде застать меня живым, хотя ты ей сказал, что я мертв.
Даарук корчился на полу, стеная от боли и ярости. Лицо у него было залито кровью, он едва дышал. Акенон выпрямился, но у него закружилась голова, и он снова склонился. Пару раз глубоко вдохнул и продолжил, зная, что его слова причиняют Дааруку не меньшую муку, чем пинки.
— Освободив меня, Ариадна бросилась в Кротон, чтобы тебя разоблачить. Эритрий рассказал, что видел тебя утром: ты направлялся в Совет. Однако мы решили, что я останусь здесь. — Он поднял глаза и презрительно улыбнулся, увидев, как яростно скривилось лицо Даарука. — Мы знали, что, если задержим тебя в Кротоне, появятся подкупленные тобой солдаты, которые в конечном итоге тебя освободят. Мы решили, что ты сбежишь из Совета и направишься сюда, а тут уже некому тебе помочь. Вот почему я остался. Если бы я появился в городе, ты бы сюда не вернулся. Но увидев Ариадну, ты подумал, что здесь будешь в безопасности.
Кровь закипела в жилах Даарука. Какое унижение: он угодил в ловушку. Но, несмотря ни на что, он постарался очистить разум, сумел сосредоточиться и, все еще лежа на полу, внимательно посмотрел на соперника. Крепкий египтянин был намного сильнее его, но он был ранен, к тому же три дня провел без движения, еды и питья.
«Мерзавец заставил меня поверить, что совсем… впрочем, он и правда едва держится на ногах», — с надеждой подумал он.
Кинжал лежал в двух шагах. Даарук медленно перемещал тело, пока не оказался достаточно близко, чтобы стремительно схватить кинжал. Затем замер, вслушиваясь в голос Акенона. Голос выдавал, что разум египтянина помрачен. Акенон был на пределе своих сил.
«Но я тоже ранен, — лихорадочно размышлял Даарук. — Надо напасть на него, прежде чем он снова меня ударит».
Он искал взгляд Акенона. Когда их глаза встретились, направил всю свою силу в глаза, чтобы попытаться его обездвижить.
Почувствовав давление в голове, Акенон умолк. Он увидел, что, не сводя с него глаз, Даарук тянется к золотому кинжалу. Убийца ухватил рукоятку и вскочил, подняв руку.
Акенон зарычал, стиснув зубы, и врезал кулаком в окровавленное лицо Даарука. Давление в голове мгновенно отступило. Даарук отпустил кинжал, вскрикнув от боли, и повалился на спину, прижав руки к лицу. Удар пришелся на сломанный нос. Он свернулся клубком на полу.
— Даарук, ты слишком долго добивался своего, — заговорил Акенон, — и теперь недооцениваешь врага. Твое высокомерие помешало тебе понять, что ты проигрываешь. — Он нагнулся, схватил кинжал и швырнул его в другой конец подвала. — Ты сделал именно то, чего мы от тебя ждали. Знаешь, почему я не напал на тебя сразу? Я хотел, чтобы ты все мне рассказал, по-другому я бы не заставил тебя это сделать. Важно было выяснить, есть ли у тебя сообщники в братстве или какой-то план, который не потребует твоего присутствия. Ты наделен сверхъестественной способностью подчинять других, но достаточно было подстегнуть твое глупое тщеславие, чтобы ты выложил все без остатка.
Даарук приподнялся, ослепленный гневом и разочарованием: все, что говорил его враг, было правдой. Как могло случиться, что простой египетский сыщик и женщина — женщина! — обвели вокруг пальца того, кто достиг величия богов? Он указал пальцем на Акенона и заговорил мрачным шепотом, в котором горели презрение и гнев.
— Мерзкий египтянин, недостойный даже смотреть на меня, не смей…
На этот раз удар Акенона пришелся по губам.
— А еще я должен поблагодарить тебя за то, — язвительно продолжал Акенон, пока Даарук выплевывал кровь и зубы, — что ты сделал для меня в последние несколько часов. Угадай, что я имею в виду?
В глазах Даарука полыхала ненависть, но голова по-прежнему была прижата к груди, а сам он съежившись лежал на полу. Акенон наклонился к нему и улыбнулся.
— Ты избавил меня от погрузки мулов.
Глава 137
29 июля 510 года до н. э
Ариадна ехала по лесу. Лицо ее было мрачно, голова охвачена вихрем мыслей и чувств. Нужно было успокоиться, чтобы правильно сделать следующий шаг, но свежие новости об отце засели в горле комом, который она не могла проглотить.
Она ехала без отдыха и через полчаса добралась до хижины, принадлежавшей родителям Даарука. Перед тем как отправиться в Совет, она уже там побывала и развязала Акенона. План состоял в том, чтобы Даарук вернулся в хижину после побега из Совета и Акенон вывел его из строя; однако Ариадна боялась, что тяжелое состояние египтянина помешает осуществить этот план.
Она пришпорила коня. Образ Даарука, убивающего Акенона, маячил в сознании с болезненной остротой. А что, если она обнаружит Акенона мертвым…
Стояла ночь. Ариадна спешилась, достала меч и осторожно преодолела последние метры. Дверь подвала была закрыта. Рядом стояла привязанная лошадь и четыре нагруженных мула. Она подошла, стараясь двигаться так, чтобы животные не встревожились, и внимательно прислушалась.
«Даарук покинул Кротон почти на два часа раньше меня», — подумала она, прижав ухо к двери. Этого более чем достаточно, чтобы Акенон выведал у него всю необходимую информацию. Затем он должен был задержать Даарука.
Из-за двери не доносилось ни звука. Однако лошадь и мулы были на месте, а значит, Даарук никуда не исчез. «Что случилось?» — с тревогой спросила себя Ариадна.