Акенон приоткрыл здоровый глаз и произнес несколько слов.
— Что ты сказал? — спросил Даарук, приблизив ухо к его рту.
— Как ты симулировал свою смерть? — повторил Акенон.
Даарук усмехнулся.
— Очень хорошо, Акенон, отлично, — прошептал он добродушно, и голос его звучал почти искренне. — Пытаешься удовлетворить свое любопытство даже на пороге смерти. Это делает тебе честь. Знание — верная стезя, всегда верная. — Он задумался на пару секунд, прежде чем продолжить. — Вероятно, ты думаешь, что я съел лепешку, отравленную корнем белой мандрагоры.
Акенон нахмурился. Он помнил, как Даарук упал перед ним на пол, как изо рта у него текла пена. Наверное, яд был не в лепешке, а в капсуле, которую прятал Даарук, но он лично отыскал следы яда с помощью особого вещества. Даарук не скрывал, что это был экстракт белой мандрагоры, крайне токсичное вещество, которое в достаточных дозах убивает за нескольких секунд. Даарук должен быть умереть.
— На самом деле, — продолжал Даарук, вытаскивая мешок с золотом, — яд был в куске лепешки, который я прятал в тунике, а в нужный момент достал так, что никто и не заметил. Тот же яд, которым я отравил Клеоменида: я знал, что ты проверишь это первым делом. Будучи уверен, что это одно и то же вещество, ты перестанешь о нем думать. Однако вместе с белой мандрагорой я подготовил мощное противоядие и проглотил оба разом.
Акенон напряг память. Он знал пару отличных противоядий, но это ничего не объясняло. Он сам убедился в том, что у Даарука нет пульса.
Враг гордо улыбнулся.
— Ключ в третьем компоненте — экстракте корня черной мандрагоры. Его действие напоминает белую, но в правильных дозах он вызывает каталепсию. Сердце и дыхание замирают; однако если в течение двух дней ввести противоядие, человек быстро восстанавливается.
Отдельные фрагменты складывались в единую картину. Акенон набрал воздуха в легкие и с усилием прошептал:
— Полагаю, Атма влил тебе в рот противоядие из черной мандрагоры, прежде чем поджечь костер.
Даарук кивнул, внезапно помрачнел и взял еще пару мешков.
— Атма оказала тебе большую услугу, — продолжал Акенон. — Но ты убил его. Почему? Потому что он знал, кто ты?
Бывший великий учитель пересек подземелье и молча вышел. Вернувшись, через силу ответил:
— Да, он слишком много знал, к тому же был слаб. Он бы не выдержал допроса.
— Не то что Крисипп.
— Крисипп выполнил свой долг и покончил с собой, прежде чем меня предать. Он был верным слугой… — Даарук поморщился и чуть слышно добавил: — Однако лучшим рабом, которого только можно себе представить, был Борей. Мне будет очень его не хватать.
Акенон попытался проглотить слюну. Пересохшее, опухшее горло ответило болезненным спазмом, и некоторое время он едва мог дышать.
— Первым ты убил Клеоменида, — начал он. — Ты надеялся, что Пифагор назначит тебя преемником?
Даарук уронил мешки и повернулся к нему, лицо его было искажено. Акенон впервые видел, как тот теряет контроль, и испугался, что он убьет его прямо сейчас.
— Я был единственным преемником Пифагора! — Шепчущий голос Даарука стал более хриплым и напряженным, чем прежде. — Слепота этого величайшего глупца обрекла их всех на смерть!
Даарук разжал кулаки и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Затем прищурился и обратил к Акенону ненавидящее лицо, по которому расплылась дьявольская улыбка.
«Ты тоже умрешь из-за Пифагора», — подумал он.
Поднял с пола мешки и вышел прочь. Когда он вернулся, на его лице виднелась обычная и холодная усмешка.
— Как ты успел убедиться, мои таланты значительно превышают возможности любого великого учителя, включая самого Пифагора. Однако он не сумел оценить мои достоинства и решил назначить преемником Клеоменида. Я прочитал это в его взгляде. — Он кивнул в сторону Акенона, признавая, что тот был прав, задав свой вопрос. — Вот почему я приказал Атме отравить чашу, из которой должен был пить Клеоменид.
— Так значит, всему виной — месть?
Даарук презрительно фыркнул:
— Ты слишком узко мыслишь, любезный Акенон.
Он вышел из подвала и приторочил золото к седельным сумкам второго мула. Больше животное не потянет, пора переходить к третьему. Он подвел его к двери, чтобы сэкономить силы, таская мешки, затем посмотрел на небо. Солнце исчезло, хотя было еще довольно светло.