Со своей скамьи Килон наблюдал за человеком в маске, очарованный абсолютной властью, которую тот отныне воплощал. Он прекрасно понимал, что этот человек использовал его, чтобы достичь желаемого положения; однако не собирался совершать ошибку и ему противостоять.
«Самое разумное — оставаться его правой рукой», — размышлял он.
Человек в маске заявил, что они обезглавили змею, на самом же деле все было иначе: Пифагор сбежал. И Килон, и сам человек в маске были тому свидетелями. Обойдя пронзенный труп Милона, они двинулись по узкой тропинке, ведущей к берегу. Прибыв к морю, в пятидесяти метрах от берега они увидели лодку, еще одна только что отчалила. В дальней лодке они явственно различили Пифагора. Солдаты попытались направить лошадей в море и метнули копья в ближайшую лодку, но никого не задели. Других лодок на берегу не оказалось, преследовать беглецов было невозможно, и у них не оставалось выбора, кроме как молча смотреть им вслед.
«Мы его поймаем», — пообещал себе Килон — впрочем, без особой уверенности.
Но они в самом деле нанесли братству удар, от которого оно вряд ли оправится. Напав на пифагорейское сборище, они уничтожили большинство великих учителей и общинных вождей. Килон осмотрел трупы во дворе Милона и видел среди них нескольких наиболее значимых пифагорейцев, таких как великий учитель Эвандр.
«А теперь отправимся в главную общину», — подумал он, трепеща от предвкушения.
Четверть армии подчинялась подкупленным командирам. Кроме того, после смерти Милона не осталось никого, кто мог бы построить остальные войска достаточно быстро, чтобы предотвратить следующую атаку. Они собирались окружить общину тысячами солдат и покончить со всеми пифагорейцами в считаные минуты.
«Кроме тех, кого мы сделаем своими рабами», — поправил он себя с улыбкой.
Килон не знал, что человек в маске поймал Ариадну. Он был уверен, что она скрывается в общине, и мечтал о том времени, когда она попадет в его руки. У него слюнки текли, когда он представлял одну и ту же сцену: двое солдат держат Ариадну, а он насилует ее прямо в общине.
«Пришлось ждать целых пятнадцать лет, чтобы ею насладиться», — подумал он, вспоминая то давнее неудачное похищение. Тогда Пифагору удалось ее спасти, прежде чем она попала к нему в руки. Теперь не оставалось никого, кто мог бы ей помочь.
Подумывал он и том, не сделать ли рабыней Дамо, вторую дочь Пифагора, а ныне вдову Милона. А может, и Феано, жену Пифагора — ее можно отправить на кухню. Он не любил пожилых женщин.
Он закрыл глаза, чтобы во всех подробностях воссоздать момент, о котором столько мечтал. Перед ним предстал Пифагор в той сцене тридцатилетней давности. Он унизил Килона перед всеми, публично заявив, что у него нет качеств, необходимых для члена братства.
Лицо Килона просветлело, когда он представил себе опустошение, которое ожидает то место, где его так жестоко и несправедливо унизили.
Ариадна въехала рысью в северные ворота города.
Она двигалась по улицам Кротона, не сбавляя скорости. Увидев ее приближение, кротонцы в ужасе жались к стенам домов. Ариадна сидела верхом на огромном коне Борея — единственном животном, которое она обнаружила, покидая подземную темницу, где теперь лежал труп великана.
Все ее мышцы напряглись, когда впереди показалось здание Совета. Перед открытыми дверями стояло больше солдат, чем обычно. Она знала, что охранники никому не позволяют врываться посреди заседания.
Но ее им придется выслушать.
Один из солдат вытаращил глаза при виде невероятной картины: светловолосая женщина верхом на громадном коне скачет к Совету с пугающей решимостью. Охранник спустился с крыльца на три ступеньки и с удивлением ожидал ее прибытия. На ней была лишь разорванная туника, перевязанная веревками.
Когда их разделяло несколько метров, солдат поднял руку, чтобы женщина остановилась.
Но Ариадна пришпорила коня и бросилась в распахнутые двери.
Глава 131
29 июля 510 года до н. э
Человек в маске остановился на полуслове, не веря своим глазам: Ариадна ворвалась верхом в зал Совета. Через секунду вбежали гоплиты, но она оставила их позади, следуя рысью мимо мозаики с изображением Геракла и Кротона, а плитки на полу подпрыгивали, как гравий, под копытами огромного коня.
Заседающие заголосили удивленно и возмущенно. Килон вскочил на ноги.
— Остановите ее! — встревоженно закричал он. Дочь Пифагора ехала прямо к возвышению, казалось, она собирается затоптать человека в маске своим громадным конем.
Возвышение было метра полтора в высоту. Ариадна остановила коня рядом с его основанием так, что оказалась нос к носу со своим врагом. Некоторые, стоявшие ближе других, бросились к нему и окружили, чтобы защитить. Тот отшатнулся, обвиняюще указал на Ариадну пальцем и заговорил настолько громко, насколько позволял его разбитый, глухой голос:
— Это дочь Пифагора! Вот она, змея!
Ариадна тоже указала на него пальцем и закричала таким же мощным и твердым голосом, как у отца:
— Человек, которого вы слушаете с таким восторгом и который прячется за маской, чтобы творить зло, — ученик Пифагора!
Ее слова вызвали единодушное изумление, а она продолжала, обращаясь одновременно ко всем:
— Это предатель и преступник! Он пытается манипулировать вами благодаря своему темному дару, чтобы вы совершали поступки, недостойные правителей!