На последних собраниях, проведенных у него дома, человек в маске общался поочередно со всеми группами, входящими в состав четырех сотен, которые теперь составляли его фракцию. Всех их околдовала непостижимая магия его темного голоса, и в заключение каждый получил по тридцать золотых монет.
«Всего двенадцать тысяч монет», — прикинул Килон.
Он покачал головой. Он в этом золотом дожде не участвовал: три сотни причитающихся своих уже получил. Угнетало другое: ему не нравилось действовать, не понимая мотива собственных поступков. Он чувствовал себя марионеткой. Несмотря ни на что, до сих пор преимуществ в их сотрудничестве было намного больше, чем недостатков. Человек в маске распоряжался его домом по своему усмотрению и сам принимал решения, но взамен за несколько недель ему удалось нанести Пифагору больше вреда, чем тот получил за десятилетия. Благодарность Килона была огромной, как и его уверенность в том, что последующие решения человека в маске принесут похожие результаты.
Пифагор ждал, когда он заговорит, но он по-прежнему отмалчивался.
— Советник Килон, — сказал наконец Пифагор, сдержав раздражение. — Вы не хотите что-нибудь сказать залу, прежде чем озвучите свое решение?
Время пришло. Проголосовать против предоставления убежища подразумевало выдачу беженцев и предотвращение военного конфликта. Голосовать за убежище — или воздержаться от голосования — означало встать на сторону Пифагора и Трехсот, отвергнуть требования сибаритов и в итоге развязать войну.
Он поднялся с места, в последний раз подумав о человеке в маске. «Хорошо, я сделаю так, как ты мне сказал, — решил он, — пусть даже сам ничего не понимаю».
— Уважаемый Пифагор, — повторил он, делая вид, что удивлен, — я считал, что не обязан ничего объяснять.
Потом пожал плечами, словно все и так было очевидно.
— Мы… — Он сделал неопределенный жест в сторону окружавших его гласных. — Мы воздерживаемся.
Глава 104
22 июля 510 года до н. э
Ариадна устало вздохнула, объявила, что урок окончен, и повела детей в обеденный зал. Дети вели себя хуже, чем обычно, как будто и их заразило напряжение, овладевшее взрослыми.
Ей тоже было не по себе. Она вышла на улицу и направилась к выходу из общины узнать, нет ли каких-нибудь новостей. В саду она обнаружила Эвандра и Гиппокреонта, проводивших сеанс медитации, на котором присутствовала сотня учеников. Не так просто было изолироваться от мира при таких обстоятельствах.
Во время перемены другая учительница сообщила ей последние новости. Их доставил в общину гонец, прибывший час назад: в Совет Тысячи явилось посольство сибаритов. Подробностей известно пока не было.
Идя к портику, Ариадна подсчитала, что вокруг статуй Гермеса и Диониса собралось более шести сотен человек. К ее удивлению, все они молчали, никому не хотелось разговаривать во время мучительного ожидания. Среди собравшихся было около трехсот аристократов-сибаритов. Они ночевали в общине, большинство под открытым небом во внутреннем дворе жилых корпусов. Остальные двести беженцев-аристократов расположились в городе у родственников или деловых партнеров, которые согласились их принять. Получив известие о прибытии посольства сибаритов, все считали само собой разумеющимся, что Телис попросит передать аристократов мятежникам и что в Совете решается их будущее.
Ариадна увидела стоявшего поодаль Акенона и направилась к нему.
— Есть новости о посольстве?
Акенон вздрогнул. Он был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил подошедшую Ариадну.
— Последнее, что мы знаем: послы из Сибариса вошли в зал Совета.
Ариадна кивнула, давая понять, что это ей уже известно. Потом уселась и принялась ждать. Она очень устала.
Чуть помявшись, Акенон уселся рядом с ней. Некоторое время они молчали. Акенон заметил, что его пальцы почти касаются руки Ариадны. Он смирился с тем, что они не вместе, но ему было трудно не прикасаться к ней, когда она была рядом. Он не дыша смотрел на ее светлые волосы, спадающие на плечи, на загорелую, гладкую кожу рук… Он сжал челюсти и отвел взгляд. Больше он к ней не прикоснется, но это решение вызывало у него неизбывное чувство потери.
Вернувшись в Карфаген, он постарается о ней забыть.
Ариадна заговорила, глядя на беженцев:
— Просто невероятно. Всегда говорили, что Кротон защищен от нападений, что у него самая сильная армия; и вот на нас того и гляди обрушатся десятки тысяч сибаритов.
Она посмотрела на Акенона.
— Ты видел их войска. Думаешь, они смогут нас победить?
В то утро Акенон сопровождал солдат, шпионивших за сибаритами. Ему хотелось самому оценить их силы.
— Солдаты вашей армии достаточно хороши, — ответил он через мгновение. — В отличие от сибаритов они отлично обучены и вооружены. Думаю, любой из ваших солдат может уничтожить трех или четырех людей Телиса. Учитывая, что соотношение пеших войск составляет два к одному в пользу сибаритов, пехота Кротона может наголову разбить пехоту Сибариса. Если бы не кавалерия, победа была бы неизбежна. Но, надеюсь, сибаритам не придет в голову развязать сражение.
— Я слышала, у них две тысячи лошадей, — сказала Ариадна. — Аристократы воспитывали и обучали этих лошадей, готовя к конным играм, и наверняка это великолепные кони. Однако у них нет умелых всадников, чтобы сражаться верхом. Разве это не уменьшает их преимущества?
Акенон кивнул.