Вовремя!!! Пищащая сотнями и тысячами голодных голосов дубина врезалась в полностью оправившегося второго, уже замахнувшегося на фейри абсолютно целым и ставшим кажется еще прекрасней и длинней(!) мечом. Невольный удар в безумной боли размахивающего дубъем козла (действительно козел уже второй раз вмазал своему) был настолько силен, да еще и усилен вращением, что как пушинку выбросил безглазого с моста, пометив его поперек груди будто бы оставленной наждаком раной — каждая из населяющих дубину большеротых тварей успела урвать пусть и маленький, но зато вкусно-кровоточащий кусок.
Судьба не имевшего кожи хозяина прекрасного оружия была печальна — его сожрала одна из пролетавших под мостом птиц, что по младости еще не обзавелась ''украшением'' на спине, и именно поэтому довольно оперативно среагировала на пролетавшую неподалеку ''вкусняшку''.
Бой же на мосту продолжался, и так и не пожелавший помирать медведь с козлиной головой, несмотря на торчащий из башки клинок, даже несколько пришел в себя и попытался ударом через плечо достать доламывающего ему крылья врага, но вместо этого врезал дубиной самому себе (мелкие твари — ''жильцы'' дубины не упустили свой шанс и поступили с ''папой''как с любым другим), а вовремя соскочивший на мост фейри, не теряя времени, зарядил кулаком снизу вверх по уже не кровоточащей ране в паху, тем самым вызвав поток свежей крови из вновь открывшегося разреза и новый приступ не переносимой и отключающей сознание боли у несчастного медведя-козла, а сам использовал момент и вскарабкавшись ему на плечи, поставил свои ноги по обеим сторонам козлиной головы и как репку выдернул свой клинок из его башки, а затем позволил инерции собственного рывка бросить себя назад — взлетевшая вверх дубина встретила лишь пустоту и разочарованно запищала сотнями всегда голодных голосов. Упавший же на выставленную руку и обе ноги фейри, как спринтер после сигнала, рванул вперед и загнал нож в медвежью спину прямо под правую лопатку.
За мгновение до того как фейри нанес свой очередной удар, козло-медведь решил развернуться и встретить виденного лишь в начале схватки врага лицом к своей зубастой морде, но как говориться:''хотел как лучше, а получилось как всегда'' — резкий рывок прокатил вцепившегося мертвой хваткой в клинок фейри как на карусели, расширил рану и тем самым помог без особого труда вытащить нож, а затем ни на секунду не останавливающийся фейри загнал его уже под левую лопатку и всем телом повис на ноже.
Вновь хозяин дубины попытался достать неуловимого и практически невидимого им врага и вновь неудачно. Мало того, что успешно расшатывающий нож в ране фейри не только увернулся от нанесенного наугад удара, но и перехватил и вывернул руку не ожидавшего такого монстра и со всей силы прижал жаждущую плоти дубину к медвежьему телу ее владельца, одновременно пиная уже шатающийся в ране клинок и расширяя тем самым и без того широкую, глубокую и кровоточащую щель.
Сколько точно фейри упражнялся на этаком странном гимнастическом снаряде неизвестно, но как только после очередного пинка нож все же полетел вниз, он немедленно отпустил руку и коршуном бросился за ним. Ну а несмотря ни на что, все никак не сдававшийся и не умиравший козел-медведь уже двумя лапами пытался оторвать слишком глубоко, благодаря своим прожорливым ''постояльцам'',вгрызшуюся в спину дубину — и не мог. Фейри же, которому изрядно надоел этот слишком затянувшийся поединок, вновь ударил не способного пока защититься врага в пах, но уже ножом и вогнал в рану не только весь нож целиком, но и оба сомкнувшихся на рукояти кулака, поднатужился и поднял насаженного как петушок на палочку врага над головой, а затем, совершив два тяжело давшихся ему шага к окраине моста, стряхнул его в пропасть. Только тогда победивший фейри в первый и в последний раз услышал голос своего врага, все же сумевшего уже в полете оторвать дубину от своей искореженной спины — яростный рев скорее подошел бы тигру чем козлу или даже медведю. Как бы то ни было, медведю с головой козла и глоткой тигра повезло и в отличие от своего собрата его миновала судьба птичьего кала, а с нетерпением ждал океан, что плескался на панцире все еще проплывавшей внизу черепахи. Ну а победивший уже второго врага фейри сделал приглашающий жест в сторону шушукающейся и почему-то до сих пор не вмешавшейся в схватку толпы.
Впрочем новый противник не заставил себя долго ждать и черной стремительной молнией метнулся к попытавшемуся секануть его как саблей фейри, с пугающей легкостью увернулся от быстрого и умелого удара и тут же обвил своим гибким и равномерно длинным телом не ожидавшего такого фейри и заодно впился в его потускневшую плоть сотнями мелких игл. Мгновение — и вот уже фейри на грани поражения: шею его сдавила затягивающаяся удавка, руку с оружием — сразу три, еще одна удавка — одно из щупалец состоявшей из них одних твари, ограничило в движении левую, а мелкие шипы, что по всему своему телу выпустила из себя гибкая тварь, причиняли ему невыносимую боль.
Но фейри был далеко не побежден и сумел таки разжать ладонь намертво спеленатой руки, чтобы поймать выпавшее оружие более-менее свободной и не теряя ни секунды чиркнуть им снизу вверх, не жалея ни свою подвернувшуюся плоть, ни ощетинившиеся иглами веревки-щупальца. Через мгновение и эта рука оказалась в плену, но фейри уже частично добился чего хотел: размочил счет и снял (разрезал) удавку с горла, к тому же лишившийся части тела враг сосредоточил все свои усилия на обеих руках и на некоторое время оставил все остальное тело в покое. А вот рукам доставалось за всех — мстительная и не желавшая вновь свести знакомство с ножом тварь изо всех сил пыталась их сломать, и фейри чувствовал хрустящими костями — цель врага близка. Но вот чего не учла лишившая противника конечностей тварь, так это того, что у него все же осталось одно, но весьма грозное оружие, и фейри без промедления пустил его вход — чудовищно, нечеловечески распахнул пасть и сунул в нее свои руки вместе с так ничего не успевшим понять врагом. Захлопнувшаяся пасть по локоть откусила обмотанные черными веревками руки, и на полупрозрачное полотно моста упали жалкие остатки казалось побеждавшей твари, забились не интересующими уже никого червями, а через несколько секунд, так и не попытавшись напасть на сыто рыгнувшего и довольного угощением фейри, и вовсе развеялись как дым.
Ну а прислушавшийся к себе победитель чему-то кивнул, улыбнулся и не спеша поднял уже отросшей рукой свое верное оружие, а затем обидно захохотал в спину топавшей восвояси толпы, среди которой больше не оказалось желающих испытать судьбу и схлестнуться с запевшим победную песнь фейри.
Вновь, как и когда-то давно (и в тоже время впервые) заветные и полные торжества слова звучали в окружающей фейри-исполина бесконечности, и вторя им миллионы обитателей этого места подали голос, вплетая свой рык, клекот, шипение и все что угодно в единый хор, что славил великий народ фейри, чей победивший представитель вновь одержал победу над врагом и спешил поделиться своей радостью с Миром.
Дримм очнулся и его немедленно вырвало кровью и желчью на спину все также судорожно вцепившейся в его правую руку Дочки. Оба они и пет, и хозяин валялись на залитом кровью полу и пачкали свои целые и не так давно вычищенные доспехи. Дримм вытер рот и преодолевая себя, вернее сильнейшую боль, сел и открыл интерфейс: собственные чувства не обманули страдающего от каждого движения фейри — параметр жизньбыл почти на нуле, и все, чем он пополнялся, уходило на заживление множества ран, испятнавших его тело под абсолютно целым и неповрежденным доспехом. Жалобный стон Дочки заставил Дримма мгновенно забыть о себе и своих ранах, подхватить ее под локти и осторожно усадить у стены, а затем одну за другой наложить на испытывавшую похожие ощущения питомицу сразу шесть восстановительных и исцеляющих заклинаний и после этого первой дать отхлебнуть повышающего регенерацию зелья и только потом позаботится о себе. Некоторое время они просто сидели у стены, а затем гораздо быстрей восстанавливающаяся Дочка, дыша как древняя старуха или тяжело больной человек, опираясь одной рукой на стену, а другой на плечо сидящего рядом отца, встала и оглядела себя, явно так же как и Дримм недоумевая на продолжавшую сочиться сквозь щели ее брони кровь, затем встряхнулась и протянула руку отцу. Дримм помнил все, ну а теперь взглянув в покрытое кровью, но в тоже время дышавшее оптимизмом лицо Василисы и особенно в ее красные и также все помнящие глаза, наконец-таки понял, что это за клинок верно служил ему в недавнем и закончившемся очередной победой бою…
Вершина горы, импровизированная наблюдательная площадка.
Два часа до рассвета.
Вэнон (Бобер).
Бобер был доволен и наслаждался жизнью и видом внизу, ну и может быть немного пряной куриной ножкой, что таяла сейчас у него во рту. Жизнь все же была хороша, и несмотря на недавнее обидное кидалово с очками, он бы не стал ничего в ней менять. Решение вступить в клан Красных Драконов было наверное самым удачным из того, что он сделал в своей новой виртуальной жизни, а возможно и в реальной — он действительно смог реализовать себя и осуществить если не все, то очень многие свои мечты и потаенные желания, на которые у очкарика-задрота, каким его все считали в реальности, не хватало ни сил, ни здоровья, ни, что уж греха таить, смелости. Удивительно, но здесь в Серединном мире и особенно в клане словно бы родился совсем другой человек, ну, или если брать аватару — эльф: смелый, гордый, не лезущий за словом в карман, пользующийся успехом у девушек и не только неписей, но и красоток-игруний, уважаемый за свои умения и навыки, а так же принесенные с собой из реального мира знания — в общем по сравнению с его так называемой настоящей жизнью — небо и земля. Жизнь была хороша, и он впервые был счастлив и никогда не жалел ни о чем, удивляя соратников по клану своим всегда прекрасным настроением и заражая, а порой даже и раздражая, своим бесконечным оптимизмом.
— Гляди-ка, зашевелились, — присела рядом Оаиэль и также как Вэнон свесила ноги в пропасть. Уже давно наблюдавший за тем что происходит внизу Бобер неторопливо прожевал кусок курятины и лишь потом лениво ответил:
— Всю ночь шевелятся, как улей гудят, ни минуты покоя — наши хорошо справляются — к утру гоблы будут никакие. — А вдруг мы перестарались? — обеспокоилась судьбой будущей битвы Оаиэль. — Вдруг не станут атаковать, а подождут день-два, три-четыре, поднакопят сил? Наемники ведь тю-тю — сегодня, завтра и все. —
— Да и черт бы с ними — справимся сами, — уверенно усмехнулся в ответ на ее слова Бобер и запустил обглоданную ногу в долгий и интересный пятикилометровый полет до земли. — Я вообще считаю, что лучше было бы без отморозков. Нет, — он поднял руки, упреждая возможные возражения, — не спорю, вначале на руднике справились они хорошо и без них было бы труднее, но и то они лажанули — Дракону и Королеве пришлось лично свои чешуйчато-августейшие задницы напрягать и затыкать их лажу. Потом и вовсе, знай только резали некомбатов по долинам (это было не совсем так, но доля истины тут была). В обеих битвах, тоже вполне обошлись бы без них, а вот денег они у нас со всеми премиями двушечку списюкают, а может и больше. —
— Тут можно конечно поспорить, но я не о том. Ты все же ответь, что будет, если гоблины сегодня не попрут? -
— А ничего не будет: вы на грифонах будете их весь день дрючить, ночью рейды снова не дадут им спать, а остальные наши все время, что гоблины нам дадут, потратят на укрепления подступов к руднику, как в большой долине, так и в остальных. И не забудь, со дня на день должно начаться вторжение болотников, и мы перестанем быть у них единственной головной болью. Меня больше беспокоит возможность того, что армии четырех кланов-владельцев рудника плюнут на все и ломанутся по цитаделям, чтобы сохранить то, что осталось — выковыривай их потом. —
— Светлана предлагала: раз все гоблины уже здесь, сделать вылазку на грифонах и взять одну-две, а может и все четыре крепости, но Дримм не разрешил — говорит: ''сначала надо разбить армию, а уж только потом брать цитадели''. -
— Правильно говорит, — согласно кивнул головой Бобер, последние 30 секунд не отрывавший взгляда от чересчур заволновавшегося моря огней внизу, — цитадели мало захватить, их ведь потом нужно будет охранять, а это значит держать в них 4 приличных отряда и если ''зелень'' попрет, то именно этих сил может и не хватить для победы, а тогда все зря, и мы в попе, причем в полной. —
— Наверное, — неуверенно согласилась задумавшаяся над его словами Оаиэль.
— Не наверное, а точно, и ты была права — зашевелились, и это не вылазка очередного отряда. — Отряхнувший руки Бобер встал и указал вниз: — Смотри, кипешь во всех пяти долинах и слишком уж много их поперло, и все в сторону Хлебной — похоже началось! -
— Класс! — также вскочившая на ноги Оаиэль с восторгом посмотрела сперва на Бобра, затем вниз и вновь на пребывающего в возбуждении собеседника. — Ну что, рви давай свое добро! Зря что ли мы с Малышом вашу компанию всю ночь катали? А потом летим домой (на рудник). -
— Согласен, — кивнул доставая из сумки несколько предметов Вэнон, — сейчас все будет, а ты пока поднимай ребят и заводи своего ''Руслана'' — через минуту грузиться будем. —
— Ага, — уже через плечо поддакнула-согласилась с ним эльфийка и поспешила в сторону их временной стоянки, где отдыхали от трудов праведных остальные члены их небольшого отряда: еще два мага, друид и три воина — все такие же как и Бобер любители и умельцы что-нибудь взорвать. Тем временем Бобер неторопливо, но и не копошась, один за другим активировал одноразовые амулеты, после дела немедленно отправляя их в пропасть, а глубоко внизу взрывались заложенные в нужных местах заряды — на заполненные ''зеленью'' узкие ущелья пошла смерть рукотворных лавин. Остановить или даже задержать огромную орду спущенные Бобром лавины конечно же не могли, но выполнили свою задачу: добавили беспорядка в итак не очень стройные гоблинские ряды и заодно еще до битвы лишили орду нескольких тысяч бойцов. Пару особенно узких ущелий лавины все же перекрыли и вынудили две гоблинские колонны возвращаться назад и искать другой путь — мелочь, но неприятно или приятно, это уж с какой стороны посмотреть.
Уже активируя последний амулет, Бобер услышал неладное за спиной, но преодолев инстинктивное желание повернуться, все же довел дело до конца и только потом отшвырнув в пропасть выполнивший свою роль амулет, развернулся и увидел что происходит у него за спиной.
Первое, что бросилось в его широко распахнувшиеся глаза, это неведомая покрытая перьями гуманоидная тварь, что стояла на еще дергавшемся обезглавленном Малыше, и сама хозяйка огромного грифона, насаженная на коготь одной из рук прикончившего ее любимца существа. Оаиэль была еще жива и несмотря на свое подвешено-пронзенное состояние, материлась как сапожник и совершенно не экономя ману, лупила огненными копьями по только что прикончившему маунта неведомому пернатому монстру. Впрочем пернатый убийца совершенно не обращал внимания ни на мат, ни на огонь, а увлеченно даже не отрывал, а отщипывал головы застывшим в напряженных позах воинам и двум их питомцам: волку и росомахе, также как хозяева неспособным сдвинуться с места.
— Дерьмо! — Бобер мгновенно понял — им не победить и вместо того чтобы ринуться в битву, принялся яростно потрошить свой несмотря на ночные траты все еще полный разнообразного добра мешок. А тем временем 2 мага и друид, что в отличие от воинов не попали под парализацию, вступили в безнадежную, но способную выиграть Бобру время схватку.