Фашизм: реинкарнация. От генералов Гитлера до современных неонацистов и правых экстремистов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сегодня в Западной Европе насчитывается 50 миллионов бедняков, 18 миллионов безработных и три миллиона бездомных. В посткоммунистической Восточной Европе ситуация значительно хуже. Подобные условия создают благоприятную почву для ультраправых организаций, разнящихся по величине от крохотных групп раскольников и подпольных террористических ячеек до крупных политических партий. Бросающиеся в глаза группы скинхедов, как правило, используются в качестве ударных частей ультраправых в Европе. В то же время, по мнению Глеле–Ахонханзо, более массовые неофашистские организации «провели преобразования, чтобы выглядеть скорее радикальными правыми демократическими партиями и смягчить свой образ, скрывая свою неизменную приверженность расизму и ксенофобии».

Послевоенное возрождение фашизма в Европе — это дело рук не «кидающего зиги» диктатора, окружённого людьми в коричневых рубашках со свастикой на рукавах. Скорее мы имеем дело с новым поколением правых экстремистов, которое олицетворяет фюрер Австрийской партии свободы Йорг Хайдер (Jorg Haider). Они приспособили свои идеи и облик к задачам сегодняшнего дня. Хайдер, утверждающий, что все солдаты Второй мировой войны, на чьей бы стороне они ни сражались, воевали за мир и свободу, получил на общенациональных выборах в марте 1999 года 42% голосов избирателей, что дало ему неплохие шансы в борьбе за пост канцлера страны. Еврейская общественность осудила результаты выборов, назвав их «катастрофой для Австрии».

В попытке помешать неумолимому движению Хайдера к власти, основные австрийские политические партии все в большей степени стали прибегать к лозунгам и политике ультраправых. «Постепенно правящие страной политики стали выполнять желания Хайдера иногда даже до того, как они были им сформулированы, — заметил Николаус Кумрат, глава работающей в Вене группы по поддержке иммигрантов. — Все смотрят на него, как кролик на удава. Как будто они боятся его взглядов и стремятся реализовать их до того, как это сделает он сам»[25].

Значение Хайдера и его европейских двойников заключается не в том, что они были на волосок от власти, а в том, как сильно они смогли навязать свои взгляды по ключевым вопросам традиционным европейским политикам. Даже проигрывая выборы, неофашисты являются своего рода токсином в водопроводной воде европейской политики. Они отравляют общественный дискурс и вынуждают партии истеблишмента занимать ранее считавшиеся экстремистскими позиции, чтобы отразить выпады со стороны крайне правых.

Французский политолог Пьер–Андре Тагиефф (Pierre–Andre Taguieff) называет этот процесс «лепенизацией политических дискуссий», подтверждая важную роль в современной политике Жана–Мари Ле Пена, лидера неофашистского «Национального фронта». Эта партия неуклонно расширяла своё влияние во Франции, возникнув из небытия в начале 1980‑х годов. Сумев привлечь на свою сторону широкий спектр избирателей, организация Ле Пена превратилась в мощную политическую силу. К середине 1990‑х годов она стала достаточно популярной у французских рабочих, второй по значимости среди лиц, впервые пришедших на выборы, и, наконец, третьей партией в масштабах всей страны. В муниципалитетах, возглавленных представителями «Национального фронта», местные чиновники подвергали цензуре книги из библиотечного фонда, убирали с уличных указателей имена антифашистов и левых политиков, таких как президент Южной Африки Нельсон Мандела. Популярность «Национального фронта» в избирательных кампаниях вызвала панику у традиционных правых, расколовшихся по вопросу о том, следует ли им заключать союз с партией Ле Пена.

Сам «Национальный фронт» испытал серьёзные внутренние противоречия, приведшие недавно к расколу партии. Тем не менее было бы преждевременно списывать её со счётов, особенно принимая во внимание тот факт, что её ксенофобский популизм продолжает вызывать симпатии у потерявших свои иллюзии избирателей. Ультраправые, как показывают недавние опросы общественного мнения, хорошо укоренились на французской политической сцене. Идеи Ле Пена продолжают пользоваться значительной поддержкой. По данным исследования Французской национальной комиссии, 38% французов признали, что являются расистами, 27% считают, что во Франции слишком много чернокожих, а 56% полагают, что в стране слишком много арабов[26].

Правоэкстремистские партии достигли существенных успехов в ряде стран Западной Европы. По данным опросов общественного мнения, их поддерживает свыше 15% населения Франции, Италии и Норвегии. Человеку, привыкшему к американской двухпартийной системе, этот процент может показаться незначительным, однако он способен сыграть заметную роль в парламентском голосовании и определении политического состава правительства[27].

Одним из основных игроков на бельгийской политической сцене стала неофашистская партия «Фламандский блок» (Vlaams Blok). Она разгромила конкурентов, завоевав свыше 30% голосов во втором по величине городе страны Антверпене. В Турции ультраправая Партия национального действия в 1999 году привлекла на свою сторону 18% голосов избирателей, став второй по величине партией в парламенте. («Турецкая нация превыше всех» — таким пронацистским был лозунг основателей этой партии, во время войны с энтузиазмом поддерживавших Гитлера.) Партия национального действия поддержала неонацистскую молодёжную группировку «Серые волки», терроризировавшую турецкое общество с начала 1960‑х годов. Сегодня эта партия входит в коалицию, сформировавшую правительство страны.

Правые экстремисты и антисемиты уже не отстают от популярных политиков и внедряются в политические системы всех стран Восточной Европы, где связанные с окончанием «холодной войны» надежды довольно быстро затмил, пользуясь выражением Вацлава Гавела, «посткоммунистический кошмар». В соответствии с данными исследования, проведённого в 1998 году Всемирным банком, после крушения советского блока страны Восточной Европы испытали резкое сокращение промышленного производства и падение уровня жизни. По словам экономиста Всемирного банка Бранка Милановича, «общее число бедных в 18 странах, по нашим оценкам, выросло в 12 раз, с 14 миллионов, или 4% населения, до 168 миллионов, или приблизительно 45% населения»[28].

Нынешний экономический кризис, сопоставимый по размаху с Великой депрессией, обрушившейся на США и Германию в 1930‑е годы, является «кормом» для демагогов, раздувающих тлеющие этнические противоречия между людьми, которые жили на территории находившейся под властью Советов Восточной Европы пусть и беспокойно, но без прямых актов межобщинного насилия. Сознательно привнесённая или просто ожившая ненависть к представителям другого народа стала заметной особенностью восточноевропейской политики в годы, последовавшие за «холодной войной». Большая часть этого региона, по словам чешского писателя Эзраима Козака, охвачена «настроениями абсолютных требований и праведного гнева, здесь царит дух разочарования и недовольства, глубокого и горького недовольства, рвущегося наружу»[29].

В Венгрии радикальная националистическая Партия справедливости, возглавляемая Иштваном Чуркой, в результате выборов 1998 года впервые завоевала места в парламенте. Избирательная кампания была омрачена случаями насилия. Резкий в своих высказываниях экстремист, клевещущий на цыган и поддерживающий примитивные антисемитские теории, Чурка оказывает пагубное влияние на венгерскую политику. Премьер–министр Виктор Орбан как–то с гордостью сказал, что не принимает языка этноцентрического популизма. Тем не менее он склоняется вправо, чтобы присоединить к себе бескомпромиссный электорат Чурки[30].

Половина румын считает, что при коммунистическом режиме они жили лучше, а три четверти хотели бы видеть во главе государства «твёрдую руку». Именно такие результаты показал опрос, проведённый институтом «Открытое общество» в 1998 году. Тот же опрос продемонстрировал значительный рост популярности ультранационалистической и антисемитской партии «Великая Румыния». Её возглавляет Корнелиу Вадим Тудор, обвинивший правительство страны в том, что оно «продалось еврейским заговорщикам». Возрождённое движение легионеров, почитающее «Железную гвардию» (так в Румынии времён Гитлера называли нацистов), с успехом вербует в свои ряды утратившую иллюзии молодёжь. Недавно на одном из черноморских курортов румынскими фашистами был воздвигнут памятник «Железной гвардии» размером 12 на 6 метров. «Как гражданин я рад этому, — заявил Йон Василе, заместитель мэра Эфорие–Суд. — Это хорошая приманка для туристов, поскольку она пробуждает любопытство»[31].

Вспышками расовой ненависти была отмечена и весенняя встреча ветеранов Waffen SS в столице Латвии Риге. Командующий вооружёнными силами, а также глава полиции страны были отправлены в отставку, так как в полной парадной форме приняли участие в марше вместе с ветеранами пронацистского Латвийского легиона. Через несколько недель взрывами бомб в Риге были повреждены синагога, советский военный мемориал, а также российская дипломатическая миссия[32].

В Загребе, столице Хорватии, закрыт музей, где были представлены свидетельства зверств режима усташей во время Второй мировой войны. По всей стране сторонниками усташей уничтожено около трёх тысяч памятников антифашистского сопротивления. В это же время сторонник усташей Франьо Туджман успешно конвертировал свой образ твёрдой руки в личную финансовую выгоду. В 1997 году одна из австрийских газет назвала его «богатейшем жителем Центральной Европы». На фоне охватившей Хорватию бедности семья Туджмана контролировала прибыльные беспошлинные предприятия и аппарат государственной безопасности. Большинство государственных компаний и коммунальных предприятий управлялись представителями коррумпированной экстремистской организации Туд- жмана — партии Хорватский демократический союз. Она сформировала правящую коалицию вместе с небольшой неонацистской партией. Не выносящий инакомыслия Туджман отказался признать явную победу хорватской оппозиции на местных выборах в Загребе, а одетые в униформу бандиты во время предвыборного митинга избили до бессознательного состояния его основного политического противника[33].

Ситуация, сложившаяся в Хорватии и других восточноевропейских странах, повторилась и в постсоветской России. В этой стране шумная кампания приватизации была использована в качестве дымовой завесы, под прикрытием которой маленькая группа воротил, сговорившись с правительственными чиновниками, получила контроль над огромными ресурсами. В результате этого беспрецедентного по масштабам «грабежа на большой дороге» обогатилось лишь ограниченное число лиц. Поддерживаемые программами экономической помощи, облегчившими кражу государственных предприятий, так называемые «семь банкиров» быстро получили огромные состояния на фоне беспрецедентной в Европе нищеты населения.

В погоне за несбыточной мечтой о свободном рынке Россия отбросила коммунизм и ринулась в «дикий капитализм» (термин Александра Солженицына). В XX веке ни одна из промышленно развитых стран не испытала столь масштабной и продолжительной экономической деградации. Статистика просто ошеломляет: на территории бывшего Советского Союза за чертой бедности оказалось 150 миллионов человек. От 70 до 80% населения страны получают доходы ниже или чуть выше прожиточного минимума. В России два миллиона бездомных детей. Средняя продолжительность жизни — 58 лет, это соответствует показателям беднейших стран третьего мира.

Образ одряхлевшего президента Бориса Ельцина можно применить для иллюстрации общего положения дел в его стране. Здесь не платили зарплаты, не собирали налоги, престарелые пенсионеры умирали от истощения. По числу убийств Москва и другие города страны занимали лидирующие позиции в западном мире. Полиция действовала как гангстеры, а судебная система агонизировала. Центральные структуры власти фактически прекратили свою деятельность. Вооружённые силы страны превратились в армию нищих, где новобранцы вынуждены были есть собачий корм. Представьте себе Германию времён Веймарской республики, только добавьте тысячи ядерных ракет, охраняемых людьми, которые зарабатывают меньше пяти долларов в месяц. Деморализованная постсоветская Россия стала питательной почвой для крайне опасной разновидности славянского фашизма[34].

Случившееся подготовило сцену для появления таких фигур, как Владимир Жириновский, напыщенный националист, почувствовавший суть момента и приведший свою неофашистскую партию к победе на парламентских выборах 1998 года. «Сумасшедший Влад» предложил депутатам российского парламента выпить банку своей мочи. Затем он угрожал распылить радиоактивные отходы в направлении любого прибалтийского государства, занимающегося дискриминацией этнических русских. Однако роль Жириновского в качестве громоотвода для народного недовольства вскоре сошла на нет по мере того, как он принялся конвертировать свой политический капитал в наличные средства.

Организация Жириновского была второй, наряду с коммунистами, политической партией, имевшей сторонников по всей стране. В этом качестве её зачастую использовал Ельцин в ходе парламентских голосований. Чтобы добиться популярности, Жириновский осуждал политику Ельцина, однако несколько раз оказывал ему помощь. Жириновский воспользовался своим политическим весом, чтобы в 1998 году поддержать выдвинутую Ельциным кандидатуру премьер–министра, и заслужил чрезмерные похвалы в свой адрес. «Ваша партия сыграла видную роль в утверждении политического плюрализма и создании в России настоящей многопартийной системы», — заявил Ельцин. Он также отметил роль Жириновского в защите «гражданских прав наших соотечественников за рубежом». Несколькими днями ранее в широко растиражированных прессой заявлениях Жириновский обвинил евреев в развязывании Второй мировой войны[35].

Нынешней весной атмосфера террора в Москве лишь сгустилась. Издеваясь над окружающими и запугивая их, около четырёх тысяч бритоголовых прочёсывали станции метро, рынки и площади города в поисках жертв нерусской национальности. Эти банды молодых расистов были в ответе за растущее число вызванных ненавистью преступлений в столице России. В их число вошло и зверское избиение афроамериканского морского пехотинца, служившего в посольстве США. Этот случай последовал сразу после ещё более шокирующего происшествия, когда 20 бритоголовых молодчиков среди бела дня напали на двух женщин азиатской внешности на одной из главных улиц центра Москвы, избив их. В эти дни послы Южной Африки, Заира и Судана обратились с жалобой в российский МИД о резком росте нападений на граждан их стран. Полторы тысячи уроженцев Азербайджана вышли с протестом на улицы Москвы после того, как скинхеды закололи азербайджанского торговца. Свидетелями происшествия были сотрудники полиции, не вмешавшиеся в происходящее. Темнокожие люди систематически подвергались издевательствам со стороны сотрудников российской полиции. Эти данные содержались в документах, подготовленных правозащитной организацией Human Rights Watch и зафиксировавших случаи жестокого обращения со стороны полиции, в том числе пытки электрическим током, сексуальное насилие и убийства[36].

Нуждаясь в многомиллионном долларовом транше от Международного валютного фонда, Ельцин счёл целесообразным предупредить о том, что фашизм представляет «серьёзную угрозу для общества». Однако его правительство так и не предприняло решительных шагов против хотя бы одной из более чем 80 неофашистских групп. Они фактически безнаказанно действовали по всей территории страны, невзирая на статьи Уголовного кодекса, предусматривавшие наказание за терроризм, и содержащийся в Конституции запрет на возбуждение расовой или религиозной розни.

Хаос, воцарившийся после распада СССР, когда каждый выступал сам за себя, усилил позиции Александра Баркашова, эксперта по карате с причёской «конский хвост». Он возглавлял ведущую националистическую организацию страны «Русское национальное единство» (РНЕ). К 1998 году сеть отделений РНЕ охватывала 64 из 89 субъектов Российской Федерации. На публичных мероприятиях члены организации появлялись в чёрной униформе с напоминающими свастику символами. Многие сторонники Баркашова служили в полиции, спецслужбах, армии. Организация ежегодно устраивала лагеря военной подготовки близ города Ставрополя. Бывшие военные готовили там молодёжь к вооружённым схваткам, прививая им фашистскую идеологию. К баркашовцам часто относились с симпатией местные и региональные власти, действовавшие без особой оглядки на Кремль. Военизированные формирования РНЕ вместе с полицией патрулировали улицы города Кстова в Нижегородской области. Городские власти Боровичей, города вблизи Новгорода, игнорировали обращение малочисленной местной еврейской общины, которая жаловалась на террор со стороны громилы Баркашова и просила полицейской охраны. «Мы можем избить кого угодно, и нам ничего за это не будет», — хвастался член располагавшейся в Москве молодёжной организации перед своими коллегами–неонацистами[37].

Ещё большие опасения, чем распространение в России неофашистских групп, вызывает деятельность ультранационалистического крыла Коммунистической партии, возглавляемого генералом Альбертом Макашовым, одним из явных антисемитов среди депутатов Думы. На волне финансового краха, пережитого Россией летом 1998 года, Макашов призвал к возмездию в отношении «еврейского окружения», засевшего в правительстве Ельцина, которое, как утверждалось, и привело страну к экономическим трудностям. «Взять всех жидов и отправить их в мир иной», — обращался он к восторженным толпам в ходе своих поездок по регионам России[38].

Другие члены коммунистической иерархии, включая и партийного лидера Геннадия Зюганова, высказывали подобные взгляды или, по крайней мере, намекали на них. Зюганов говорил, что против евреев как таковых он ничего не имеет, однако утверждал, что сионисты, в течение многих лет бывшие мишенью советской пропаганды, тайно готовили заговор с целью прийти к мировому господству. Периодические всплески официального антисемитизма имеют глубокие корни в истории России и восходят к кровавым погромам эпохи царизма, в ходе которых погибли тысячи евреев. Обладавший даром предвидения Ленин говорил о вреде этнического национализма. В 1919 году он уничижительно писал: «Поскреби отдельных коммунистов — и найдёшь русского шовиниста»[39].

Опасаясь разгула политического экстремизма в постсоветской России, евреи принялись массово эмигрировать из страны. Главный раввин России Адольф Шаевич высказал обеспокоенность «прохладной реакцией общества и бездействием властей» в условиях ожесточённых антисемитских высказываний и вспышек насилия. «При желании было бы легко обуздать всех этих людей», — заверял он. Вместо этого российский парламент достаточно показательно отказался лишить слова депутата Макашова после того, как не знающий компромиссов коммунист призвал к ликвидации евреев[40].

Расширявшийся блок НАТО подошёл вплотную к границам бывшего Советского Союза, и это вызвало раздражение России. Весной 1999 года НАТО приняла решение о начале масштабных бомбардировок Югославии, традиционно являвшейся союзником России. Возглавлявшийся Соединёнными Штатами удар с воздуха, совпавший с очевидным провалом проводившихся под руководством американцев экономических реформ, вызвал в России стойкое отвращение к заокеанскому партнёру и помог привлечь новых членов в экстремистские националистические группы. После того как по американскому посольству в Москве выстрелили из гранатомёта, телевидение показало русских рабочих, мывших грязные полы тряпками с изображением американского флага. Враждебность к США вскоре превратилась в общенациональную идею, объединяющую тему, которой ранее не было в стране, лишившейся чувства национальной идентичности после своего развала.

Русские националисты были возмущены также засильем элементов американской культуры: музыки, фильмов, ресторанов быстрого питания, распространившихся в крупных городах. Если сегодня пройти по Тверской, главной улице Москвы, её не отличишь от торговой улицы в каком–либо городе США. Конечно, все вывески используют кириллицу, однако фирменные логотипы выглядят очень знакомыми: McDonald's, Pizza Hut, гостиница Marriott, вездесущие банкоматы, забегаловка Kentucky Fried Chicken, где молодые москвичи в бейсболках с эмблемами американской футбольной лиги NFL поедают напичканное гормонами мясо.

Президент Клинтон говорил о «неумолимой логике глобализации», процессе, который не сможет избежать ни одна страна. Это, похоже, необратимое явление имеет экономическую основу, однако несёт в себе серьёзные культурные и социальные последствия. Совершенно несовместимая с традиционным укладом жизни и региональными различиями мировая торговля выступает в роли огромного гомогенизатора, размывая местную специфику и национальные черты, уничтожая уникальные этнические особенности. Люди боятся не только потерять работу (если, конечно, она у них есть), но и свою культуру и национальную идентичность. Там, где утрачивают свою силу национальные традиции, люди становятся разобщёнными и лишаются своих психологических корней. Это делает их более уязвимыми для соблазнов ультранационализма, выступающего против того, что Бенджамин Барбер (Benjamin Barber) очень удачно назвал «немым и стерилизованным единством» мира McDonald's. Если смотреть правде в лицо, то глобализацию крайне сложно отличить от американизации. У глобальной монокультуры уши Микки Мауса, она пьёт кока–колу и пепси, ест «Биг Маки», смотрит бесконечные повторы сериалов Dallas и Melrose Place, работает на ноутбуках IBM с новейшей версией операционной системы Microsoft Windows.

Новые информационные технологии, которые парадоксально, с одной стороны, облегчают общение, а с другой — способствуют отчуждённости, создали среду, особенно благоприятную для финансовых спекуляций и быстрого роста глобальной торговли. Все большую роль в мировой экономике начинают играть транснациональные корпорации, международное лобби, элитные торговые союзы, а не находящиеся на виду официальные лица. Эти глобальные силы нарушили целый ряд обычных прерогатив национального государства, ставя под вопрос демократические понятия политической власти и народного представительства. Способность национальных правительств регулировать собственную экономику была в значительной степени сужена глобализацией финансовых рынков.

Хотя в теории свободный рынок должен гарантировать максимальную эффективность, на практике он лишь усилил вопиющее неравенство и ускорил распад социальных структур, приведя к широкому распространению нестабильности, обнищанию, массовой миграции и этническим распрям. Можно констатировать, что на пороге XXI века мир увяз в постмодернистском феодализме, где крупный бизнес правит своими цифровыми вотчинами, не обращая внимания на слабые государства, в которых центральными органами власти становятся новые первосвященники — Международный валютный фонд и крупные банкиры. В то же время ослабление власти классического национального государства спровоцировало острую реакцию со стороны ультранационалистов, особенно в тех регионах, которые были поражены экономическими потрясениями.

[25] Andrew Gimson and Peter Hoffer, «Austrian urged to quit over insults», Daily Telegraph, 3 июля 1997 года; Tracy Wilkinson, «Rising Star of Austrian Nationalism», Los Angeles Times, 11 декабря 1997 года; Michael Leidig, «Hitler fan is voted back in power in Austria», Daily Telegraph, 9 апреля 1999 года. Издающийся в Лондоне антифашистский журнал «Searchlight» сообщил, что Партия свободы Хайдера объединяет в своих рядах некоторых из наиболее отъявленных фашистов и антисемитов Австрии, включая заместителя мэра Клагенфурта Рейнхарда Гаугга, заявившего, что понятие Nazi расшифровывалось как New, Attractive, Zealous, Ideas–Rich («Новые, привлекательные, усердные, полные свежих идей»), а также Маркус Эртль, адвокат Партии свободы из австрийского города Шпитталь- ан–дер–Драу, заявивший, что жертвы Освенцима погибли в результате налётов англо–американской авиации.

[26] Ignacio Ramonet, «Neo–fascism», Le Monde Diplomatique, апрель 1998 года; Thalif Deen, «U. N. Worried Over Alarming Rise in Xenophobia», Interpress Service, 20 сентября 1998 года.

[27] Норвежская Партия прогресса, возглавляемая Карлом Хагеном, по результатам парламентских выборов 1997 года стала второй по величине политической силой страны, завоевав 15% голосов избирателей и 25 мест в парламенте. Норвежская политика в области иммиграции и предоставления убежища уже была настолько жёсткой, что даже Хаген затруднялся предложить новые законы, вводящие дополнительные ограничения. Тем не менее правые экстремисты из Партии прогресса сочли приемлемым для себя заняться очернением саамов (коренных жителей Лапландии), несмотря на то что они составляют мизерную часть населения страны. Ультранационалистическая Датская народная партия завоевала 14 мест в парламенте на общенациональных выборах, состоявшихся в марте 1998 года. Итальянский Национальный альянс, возглавляемый самопровозглашенным «постфашистом» Джанфранко Фини, завоевал на общенациональных выборах 15,7% голосов и 53 места в парламенте. Набиравший популярность Фини претендовал на то, чтобы сменить на посту безоговорочного лидера итальянских правых, погрязшего в обвинениях в коррупции и даче взяток, медиамагната Сильвио Берлускони.

[28] Отчёт Всемирного банка цитируется в «Ex–communist states' plight like Great Depression», Reuters, 22 мая 1998 года.

[29] Эзраим Козак цитируется в Laszlo Kurti, The Emergence of Postcommunist Youth Identities, а также в Kaplan Tore, Race and Nation, стр.194.

[30] «Hungary's right plays nationalist card in election», Independent (London), 11 мая 1998 года.

[31] «Communism was better, Romanians say in poll», Reuters, 26 ноября 1998 года; «Followers of Fascist Iron Guard Build Monument on Romanian Beach», Associated Press, 1 августа 1997 года.

[32] Roger C. Paddock, «Old Ethnic Rifts Run Deep in Latvia», Los Angeles Times, 6 апреля 1998 года; «Bomb damages Russian mission in Latvia», UPI, 6 апреля 1998 года; «Blast damages Latvian Soviet war memorial», Reuters, 4 мая 1998 года.

[33] Tom Walker, «Hard–faced men of Balkans still doing well out of the war», The Times (London), 28 мая 1997 года; Tracy Wilkinson, «Prognosis Uncertain for Croatia, Leader», Los Angeles Times, 22 июня 1997 года; «Croatia's Dangerous Extremism», New York Times, 28 апреля 1997 года; Marinko Culic, «Croatia and Serbia — Two Sides of a Bent Penny», Interpress Service, 25 января 1998 года; Chris Hedges, «Rival of Croatian President Is Attacked at Rally», New York Times, 7 июня 1997 года.

[34] Moshe Lewin, «A Country Falling Apart», Le Monde Diplomatique, ноябрь 1998 года; Stephen F. Cohen, Katrina van den Heuvel, «Help Russia», The Nation, 11/18 января 1999 года.

[35] Mark Franchetti, «Method lurks behind Zhirinovsky's madness», Sunday Times (London), 12 апреля 1998 года; «Yeltsin in message of support to neo–fascist Zhirinovsky's party», Irish Times, 27 апреля 1998 года.

[36] Nick Wadhams, «Moscow Skinhead Violence Growing», Associated Press, 14 мая 1998 года; Mark Framchetti, «Nazi race attacks sweep Moscow», Sunday Times (London), 10 мая 1998 года; «Neo–Nazis carrying out threats?» Orange County Register, 8 мая 1998 года; Phil Reeves, «Russia's racist skinheads terrorize foreigners», Independent, 8 мая 1998 года.

[37] ИТАР/ТАСС, обзор российской печати, 8–9 июня 1998 года; Robin Lodge, «Synagogue bomb marks sinister rise of Russia's neo-Nazis», Daily Telegraph, 17 мая 1998 года; James Meek, «They wear the swastika and hate Jews but no–one dares to call them fascists», The Observer (London), 5 июля 1998 года; Celestine Bohlen, «Russia's Stubborn Strains of anti-Semitism», New York Times, 2 марта 1999 года; «Trial exposes Russian nazis' official links», Searchlight, апрель 1998 года.

[38] James Meek, «Russian left descends into dark well of anti-Semitism», Guardian, 5 ноября 1998 года; Richard Beeston, «Russia's Jews in plea to the West», The Times (London), 9 декабря 1998 года.

[39] Ленин цитируется в «Economic Ills Give Rise to Anti–Semitism in Russia», Los Angeles Times, 22 ноября 1998 года. Общую информацию см. в книге Yitzhak M. Brudny, Reinventing Russia: Russian Nationalism and the Soviet State (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1998).

[40] «Rabbi pans indifference to anti-Semitism in Russia», Reuters, 9 марта 1999 года; «More Jews leave Russia amid crisis, anti-Semitism», Reuters, 15 марта 1999 года.