Я слегка засмеялся.
— Я? Ты и Тригг всегда были успешными. Лига Плюща. Мне всегда приходилось идти по твоим стопам, и когда я этого не делал, всегда чувствовал, что отставал.
Я никогда никому этого не говорил. Моника знала, что я чувствовал к своим братьям, но не знала, что я думал, что не соответствую им. Даже не знаю, почему я признал это сейчас. Может быть, потому что он смотрел на меня так, его глаза были сфокусированы на мне так, что я не мог отвести взгляд.
— Трей, я не знаю, какого черта ты курил, но что бы это ни было, ты должен был пронести это для меня сюда.
Я поднял бровь.
— Ты шутишь, верно?
Он засмеялся, низкий хриплый звук, который определенно становился более глухим за эти годы.
— Всегда такой серьезный, братишка. Тебе нужно научиться расслабляться. Я думал, тебе передастся немного свободы от твоей рыжей подружки.
Я откинулся назад, скрестив руки на груди.
— Расслабляться? Ты знаешь, что находишься в реабилитационном центре, верно? Папа уже сходит с ума от всего, что происходит со мной и Моникой, а теперь еще и ты.
Он стряхнул немного пепла со стула.
— Да, спасибо, что позвонил мне и рассказал, что я стану дядей. Подожди… нет, ты этого не сделал. Я должен был узнать от чертовых TMZ.
— Я думал, что мама сказала тебе. Они с папой не хотели никому говорить, по понятным причинам.
— Вот почему ты золотой мальчик, Трей. Ты всегда слушаешь то, что они говорят, даже если это не твоих интересах. Мамы и папы там не было, когда ты трахал Монику, и они не будут там всю оставшуюся жизнь, так зачем позволять им диктовать каждое движение?
— Я просто пытаюсь сделать то, что лучше для кампании. Мы все, — сказал я, хотя у меня уже не хватало уверенности в своих словах.
— Да? — Он выгнул бровь. — Моника делает то же самое?
— Что ты имеешь в виду? Конечно, она делает. Она знает, что эта кампания важна для нашей семьи.
Он покачал головой, потушив сигарету о подлокотник деревянного стула.
— Братишка, у тебя, может, и появилась невеста с горячей задницей, и ты ее даже обрюхатил, но ты все еще не разбираешься в женщинах.
— Думаешь, ты знаешь, что лучше сделать? Что будет правильнее для меня, Моники и всех? Трипп, ты сидишь в реабилитационном центре, а папа вот-вот взорвется.
Он откинулся на спинку стула, сосредоточив свой взгляд на мне.
— Именно так. Вот почему я попросил тебя прийти и встретиться со мной. Я знал, что ты это поймешь.
— Пойму? — Я не мог сдержать разочарование в голосе. Трипп был умным человеком, и он знал это. Он всегда использовал это, чтобы манипулировать людьми и получать то, что он хотел. Жаль, что он не попал в юридическую школу, потому что был бы отличным адвокатом. — Не знаю, чего ты пытаешься добиться. Я никогда не принимал наркотики и не пытался саботировать кампанию отца.
Он вдохнул и засмеялся.
— Ты должен знать лучше кого-либо, что я не хотел, чтобы это произошло. У каждого свои пороки. Моими всегда были таблетки, а Моника была твоим. Гораздо безопаснее, но тоже зависимость, которую не следует отпускать.
— Ты только что сравнил мою невесту с наркотиками?
Он застонал и встал.
— Послушай, Трей, я не собираюсь драться с тобой и не собираюсь уговаривать папу выпустить меня отсюда. Мне нужно остаться здесь на некоторое время. Собрать все свое дерьмо. Я, наверное, должен быть в тюрьме после того, что сделал, но ты знаешь, насколько сильна наша семья.
Он смотрел вдаль, как будто все ответы были написаны там. Я хотел бы того же.
— Приятно знать, что у меня есть брат, который не так совершенен, и, надеюсь, ты вынешь палку из своей задницы и примиришься с ней. Я могу быть паршивой овцой, но нет ничего плохого в том, чтобы немного испачкать твое пальто.