Тут уж не выдержал и я сам:
- Да уж! Тяжело, однако, судить о грабителях и убийцах! Вы ведь и свои преступления стремитесь прикрыть какими-нибудь благородными идеями или романтическими историями, не так ли? А скажи-ка на милость, тебе по ночам кошмары не снятся? Призраки тех безвинных, что ты убила, не являются? Из того каравана, например, который ты и твои дружки разгромили?!
Огонь в глазах пиратки внезапно угас, будто резко погасили свечу. Она безвольно откинулась на кровать как марионетка, у которой обрезали сразу все веревочки, и отвернулась к стенке. Я уловил недовольный взгляд Жаннет Шапсо. Да и мне самому было понятно, что я сорвался совершенно зря. В отличие от медсестры, меня, конечно, не волновало душевное самочувствие пленницы, но вот шанс получить от нее столь нужную нам информацию был потерян, похоже, навсегда. Расстроенный, я уже снова подходил к двери, когда вновь услышал тихий женский голос:
- Я не делала этого...
Это было сказано практически шепотом. Сначала мне даже показалось, что я ослышался, но потом понял, что слух все же меня не подвел. Резко остановившись, я обернулся. Девушка все еще лежала лицом к стене, но, видимо, почувствовав мой взгляд, продолжила также негромко:
- Я не стреляла по транспортам, а только по "Вархаммеру". Грузовики расстреливал Дьюи с "Дервиша". У него вообще ненасытная жажда крови и убийств. Недаром же его прозвали Мясником.
Почему-то я поверил ей сразу. Так играть эмоции способна только гениальная актриса, а эта девушка могла быть кем угодно, только не актрисой. Я молчал, не зная, что сказать в ответ на это признание.
- Пожалуйста, не говорите никому об этом, - неожиданно попросила она.
- Почему?! - удивленный вопрос Шапсо опередил мой собственный, точно такой же.
Пленница, наконец, повернулась к нам лицом:
- А зачем?
Мы с Жаннет переглянулись.
- Но ведь это может существенно облегчить твою участь, - неуверенно сказал я. - Если тебя будут судить на Бадене...
- Судить на Бадене? Что ж, к этому все и шло, не так ли? Ну и какое "облегчение" мне будет? Лет двадцать пять тюрьмы вместо казни или пожизненной каторги? Ненависть тюремщиков, презрение сокамерников, домогательства со стороны и тех, и других. Казнь, пожалуй, милосерднее будет, да и на каторге долго не задерживаются, даже вечной...
- Неужели действительно так не хочешь жить? - мрачно поинтересовался я.
- Пока что я не видела от жизни ничего хорошего.
- Ты так и не представилась..., - тихо проговорил я.
Можно сказать, что я уходил от новой темы разговора, но уж больно тяжело было мне ее продолжать, с другой стороны, действительно хотелось узнать имя девушки. Что-то в ней было трогательное, что стало привлекать меня.
Некоторое время она молчала, но потом все же сказала, глядя куда-то в сторону:
- Сигни Нильсдоттир.
"Имя скандинавское", - подумал я. - "Она, что, тоже с Расалхага, как и Свенсен?". Но тут же вспомнил, что в Оберонскую Конфедерацию входила, помимо прочих одиннадцати, и планета Сигурд, где тоже жили в основном потомки скандинавов. Несомненно, пленница была родом как раз оттуда. Отвечать "приятно познакомиться" я, конечно, не стал - в такой ситуации это прозвучало бы издевательски. Вместо этого я сказал:
- Мое имя ты уже слышала, а это Жаннет Шапсо - наш медтех. Ее мужа, врача Антуана Шапсо, ты, наверно, тоже видела...
В комнате вновь повисло молчание. Сейчас оно уже не было откровенно враждебным, как ранее, ни с моей, ни с ее стороны, но... В общем, я понял, что встречу пора завершать и попрощался. Нильсдоттир вскинула на меня глаза.
- Я все равно ничем не способна тебе помочь, - сказала она. - Просто не могу допустить, чтобы убили тех нескольких людей из отряда, которые стали моими друзьями, а теперь и единственной семьей...
У меня возник невольный интерес к биографии собеседницы, там явно предостаточно трагических моментов, возможно, они и объяснят, почему она вступила на путь пиратства. Неожиданно я понял, что мне очень хочется, чтобы "всплыло" что-то реабилитирующее девушку, способное избавить ее от любого наказания. Я отогнал несвоевременное любопытство и лишние эмоции.
- Да мне и самому не хочется никого убивать, - признался я. - Напротив, я был бы счастлив, если бы твои приятели просто бы сдались. Отряду нужны трофеи, так что превращать в металлолом желанную добычу совсем нецелесообразно.
Девушка грустно вздохнула:
- Зверь никогда не сдастся и не допустит, чтобы это сделали другие. Глупо ожидать, что и Мясник придет в восторг от мысли о сдаче, ведь для него это будет просто самоубийством. Да и Сандерс с "Локуста" даже думать об этом не станет - он, как вы, наверно, скажете, "настоящий" пират до мозга костей и живет только ради боя, добычи, женщин и выпивки. Он не ценит чужую жизнь и не дорожит своей. В безнадежной ситуации эта тройка предпочтет погибнуть, захватив при этом кого-нибудь из вас с собой. А вот остальные... Рей Бейкер с "Воспа" и Алисия Мильтон, пилотирующая "Стингера", являются новичками. Они едва успели закончить училище. Эта парочка и так была уже изрядно напугана начавшимися трудностями, а уж теперь они и вовсе должны быть в панике... Предложи им сдаться, вас встретят с распростертыми объятиями. Тосио Онодэра - дело другое. Его реакцию угадать сложно. Все же бывший самурай Дома Куриты. Сдаться в плен для него было бы позором. С другой стороны, ему тоже очень не нравится сегодняшнее положение. Он считает бесчестием простое терроризирование мирного населения без богатой добычи и достойного врага.
- А почему вы вообще остаетесь на Бадене, когда стало ясно, что алмазов вам уже не получить? - задал я вопрос, давно интересовавший многих в "Фениксе" и в милиции.
- Да не могли мы убраться отсюда! И сейчас не можем, а то бы давно это сделали...