Феррун возмущенно округлил глаза, собираясь скинуть подушки с Агфе, но Амирель поблагодарила старуху и боком ловко заскочила на лошадь перед мужем.
– Как хорошо! – С удовольствием поерзав на подушке, устроилась поудобнее, плечом привалилась к груди Ферруна и спросила сама у себя: – И почему я не додумалась об этом раньше? Насколько удобнее было бы ехать!
Не знающий, что на это сказать, Феррун лишь понятливо переглянулся с не менее шокированным Алонсо и с горечью произнес одно только слово:
– Женщины!
Посмеиваясь, Сильвер усадил перед Алонсо так и не открывшую глаза Рияллу, вскочил в седло сам и дал команду отправляться. Они проехали по пустынным улицам и только у выезда со стойбища им прощально помахали руками несколько провожающих их женщин.
Алонсо крепко сжал одной рукой талию сидевшей перед ним девушки, другой твердо направлял отвыкшего от узды коня следом за Сильвером. Риялла сидела молча, с зажмуренными от страха глазами. Ее бледное личико, прижимавшееся к его груди, было будто вылеплено из драгоценного фарфора.
Ему стало жаль девушку, и он прошептал в ее ушко, прикрытое светло-русыми волосами, неожиданно пахнувшими свежим жасмином:
– Не бойся, я тебя держу!
Она неуверенно распахнула глаза непривычного для Алонсо каре-зеленого, какого-то болотного цвета, и восторженно посмотрела на него.
– О, ты такой сильный! И заботливый! – и с сожалением добавила: – Наши мужчины вовсе не такие. Они грубые и жестокие.
По сердцу Алонсо прошла жаркая волна, и он внезапно понял, что никогда ее не отпустит. Но тут же встал другой вопрос – как он может привезти домой простолюдинку? И не просто простолюдинку – дикарку из чужой страны. И пусть Феррун везет Амирель как законную супругу, но та помогла ему добыть Секундо, за одно это ее примет как равную любой аристократический род Терминуса. А вот как быть ему? Его отец никогда не согласится на подобный мезальянс. А какие бы сложные отношения ни были у него с лэрдом, тот глава рода, и без его одобрения брак будет признан недействительным.
Но, может быть, он только околдован? Ведь он же был под властью крысиной отравы целый год, наверняка это ему еще долго будет аукаться. Потому и под колдовское очарование он подпадает легче других.
Решив выждать, чтобы понять, нравится она ему сама по себе или это лишь наведенный на него морок, посмотрел по сторонам. Их небольшую кавалькаду возглавлял Феррун с Амирель. Они опять о чем-то яростно спорили, бросая друг на друга негодующие взгляды. Вот просто дети одного отца, повадки один в один, никто не желает уступать, недаром они так похожи внешне.
Едущий за ними Сильвер мрачно хмурился, не спуская влюбленных глаз с Амирель. Это очень плохо, потому что она чужая жена. И пусть даже Феррун отдаст ее Сильверу, ведь церковными клятвами он с Амирель не связан, но сын наместника, знаменитый воин и полководец, не может взять в жены чужую подстилку. Хотя за влюбленного Сильвера он бы ручаться не стал. Но законной женой Амирель ему сделать не дадут. Или он отринет все советы и сделает по-своему?
От тяжких дум начала болеть голова, и Алонсо крепче прижал к себе Рияллу, решив положиться на судьбу.
…Ехать боком, сидя на мягкой подушке, было куда приятнее, чем в жестком седле, и Амирель с удовольствием расслабилась, прижимаясь к крепко державшему ее мужу. Краем глаза она видела мрачное лицо едущего следом Сильвера и даже понимала, отчего тот сердит, но слишком устала, чтобы отстраниться от Ферруна.
Поспать этой ночью ей удалось не более трех часов, поэтому она задремала, больше ни о чем с мужем не споря. Пусть себе думает, что победил ее в глупом споре, стоило или нет угрожать мужчинам, даже если они и такие дикие, как корежане. Ведь превращать их в женщин за невыполнение клятвы, по мнению Ферруна, было чрезмерной карой.
Амирель и сама не знала, для чего сказала это. Как подобное наказание будет происходить воочию, тоже понятия не имела. Да и к чему ей это знать? Поживем – увидим. Сейчас, когда дорога разведана, наверняка найдутся желающие посмотреть, что это за народ такой – корежане, так что со временем они узнают, что станется с теми, кто посмеет обидеть женщину.
До болот они добирались быстрой рысью почти неделю. Амирель размышляла, сколько же времени бы они затратили, идя пешком, и радовалась, что барон Оттавио хотя и оказался подлецом, но лошадей сохранил. Пусть он надеялся использовать их сам, но получилось, что невольно принес изрядную пользу отряду Сильвера.
Было холодно, но они с Рияллой, выросшие там, где холода вовсе не редкость, не считали легкий морозец такой уж напастью. А вот терминцы мерзли, натягивая на себя меховые плащи и даже напяливая на головы зимние шапки.
Впервые надев ее, Сильвер еще в пещере спросил у Амирель, не находит ли она эту ужасную шапку безобразной?
Удивившись, она заверила, что это шапка как шапка и что в ее стране многие носят такие. Сейчас и Риялла, увидев шапки, скроенные по образцу треухов ее страны, заметила мельком, что мужчины надевают их лишь тогда, когда ударяют настоящие морозы. На это воины ей ответили, что уши они обморозить не желают, поэтому будут носить шапки сейчас.
Посмеиваясь на эту перепалку, Сильвер спросил у Рияллы, замерзли ли болота. Подумав, она сказала, что должны, но точно она не знает, потому что никто из охотников туда давным-давно уже не ходил.
– Почему? – Сильвер не мог этого понять. – Ведь на болотах полно дичи. Настрелять можно даже больше, чем в лесу.
– Я была слишком маленькой и толком не помню, но последняя группа охотников, ходившая туда зимой, не вернулась, и никто не узнал, почему. Тогда вождь, не Сумарума, а старый, что был до него, запретил на них ходить. Если кто там и охотился, об этом не говорил, потому что нарушать табу вождя нельзя никому.
Сильвер призадумался. В прошлом году болота они преодолели одним махом, даже не задумываясь об опасности. Стояли такие же, как теперь, холода, показавшиеся им жуткими, и большая часть болотины благополучно замерзла, но и тогда частенько виднелись непокрытые льдом бочаги, из которых поднимался ядовитый зеленоватый туман и на поверхности с ужасающим треском лопались вонючие пузыри. Воины благополучно обходили эти смертельные ловушки, ведя лошадей на поводу. Что-то будет теперь?
К болотам прискакали уже к вечеру. Над безжизненной белой равниной с редкими проплешинами курился беловатый дымок, будто там, под коркой льда, кто-то варил дьявольское зелье. В воздухе пахло чем-то противным, то ли гарью, то ли тухлятиной.
Потянув носом, Риялла уверенно сказала:
– На болотах есть огненные очаги. За нашим лесом тоже есть болото, хоть и не такое огромное. Так вот, когда летом очень сухо, часть болот начинает гореть. И этот огонь не потухает несколько лет, даже зимой, потому что горит глубоко под землей. Но если встанешь на место горения, можно провалиться внутрь, и тогда огонь вырывается наружу. Теперь я понимаю, почему отсюда не вернулась последняя группа охотников. Они наверняка провалились в огненный бочаг.
– Вот этого нам только не хватало, – простонал Сильвер, с опаской вглядываясь в туманную дымку над болотом. – Да, когда мы шли сюда, здесь так не воняло и болото промерзло насквозь. Что делать будем?