Ферруну очень хотелось устроить ей за столь бесстыжие слова хорошую головомойку, но что-то глубоко внутри запрещало ему прикасаться к женщине с недобрыми намерениями. Откинув со лба мешающие волосы, он с досадой пробормотал:
– Вот ведь навязалась на мою голову! – потом кинул в угол, на лежавшую там шкуру, свой плащ шелковой изнанкой наверх и приказал: – Ложись спать, не то упадешь от усталости!
С сожалением посмотрев еще раз на привольно раскинувшегося Сильвера и представив, как бы ей было хорошо рядом с ним, Амирель прошла к устроенному мужем ложу и рухнула на него, засыпая уже в воздухе. Феррун улегся рядом на боку, отгораживая ее от остальных своим телом.
Уснул сразу, но все равно слышал во сне, как по узким деревенским улочкам ходят люди, как в сарае, приспособленном под конюшню, всхрапывают застоявшиеся кони, как вдалеке, в лесу, гулко ухает над своей добычей довольный филин.
Глава четвертая
Первым в комнате проснулся Сильвер. Встал, потянулся, зевнул и тут увидел лежащих в обнимку Амирель с Ферруном. Девушка безмятежно спала, доверчиво уложив голову на грудь мужа, а тот по-собственнически обнимал ее за талию. Эта идиллическая картинка так поразила и возмутила Сильвера, что он в ярости заскрипел зубами и стремительно выскочил вон. Настроение, еще недавно бывшее вполне радужным, немедля скатилось вниз.
Проснувшийся следом Алонсо проследил за ним все понимающим взглядом и с ненавистью посмотрел на Амирель. Это она виновата в том, что его всегда веселый и неунывающий друг стал мрачнее тучи! Скорее бы вернуться в Терминус и больше не видеть эту коварную девицу! Алонсо был убежден, что она настоящая колдунья, ведь она околдовала друга, и все ее поступки тому подтверждением. Недаром в Северстане ее хотели сжечь на костре – дыма без огня, как известно, не бывает.
И пусть она вылечила его, Алонсо, но за это ему нужно благодарить исключительно Ферруна, заставившего ее ему помочь. В общем, нужно сделать все, чтоб Амирель никогда не попадалась на дороге Сильвера, ведь другу даже смотреть на нее больно. И он постоянно из-за нее сталкивается с Ферруном, что попросту опасно.
Вернулся Сильвер с мокрыми волосами, с которых ручьем ему за шиворот стекала ледяная вода. Алонсо догадался, что друг сунул голову в стоявшую у входа в дом бочку с водой, чтоб охладить вспыхнувшую ревность, и еще больше рассвирепел на Амирель.
Сильвер переоделся в свою одежду, выудив ее из кучи, оставленной у дверей выстиравшими и высушившими ее женщинами. Потом громко скомандовал:
– Подъем!
Мужчины тотчас по-военному быстро поднялись и принялись переодеваться, не обращая внимания на проснувшуюся Амирель. Та быстро выскользнула за дверь и прошла на улицу, не желая смотреть на голые мужские тела.
Феррун поднялся тоже и, недовольно пофыркивая, вышел вслед за ней.
– Надо приготовить еду и оседлать лошадей, – сказал, сумрачно глядя на тусклое солнце, встающее над горами. – До чего же здесь скучно! – взорвался, посмотрев вокруг. – Бледное, блеклое, некрасивое! Когда же мы, наконец, отсюда уедем!
Он пробежал к конюшням и принялся одного за другим выпускать застоявшихся коней. Те вылетали во двор, пробегали круг и подскакивали, давая в воздухе козла всеми четырьмя конечностями. Агфе, хотя и не застоялась, вела себя точно так же – видимо, правило «дурной пример заразителен» было верно и для лошадей.
Выпустив всех, Феррун прошел к стоявшему вплотную к дому вождя пристрою. Амирель пошла за ним. От пристроя, служившего кухней, тянуло чем-то вареным, скорее всего, мясом, а может быть, и дичью, – нос Амирель не был таким чутким, как у мужа. Есть захотелось так, что она, забыв о приличиях, первой прибежала к дверям. Но потом все-таки остановилась, не в силах отринуть внушенное с детских лет правило: мужчины всегда идут вперед. Неважно куда. Им первым достается и опасность, и вкусная еда.
Амирель считала, что это вполне справедливо.
Феррун спокойно вошел в дом и обратился к хлопотавшим внутри женщинам, готова ли трапеза. Те с поклонами ответили, что да. И что в дорогу им собрано все, что нужно. Он поблагодарил их и сел за большой стол, прикидывая, не отравлена ли пища. Вчера попытка отравить их с помощью напитка не удалась, не продолжится ли что-нибудь в этом духе сегодня? Он не очень надеялся на благоразумие барона, тем более что Амирель не запретила ему наносить вред иноземцам.
Когда к ним присоединился Сильвер, он предупредил его о возможной опасности. Выслушав, тот с досадой воскликнул:
– Как жаль, что Алонсо потерял свой амулет от ядов.
– А какой в нем прок? – небрежно заметил Феррун, накалывая на прутик, заменявший здесь вилку, кусок оленины. – Нет, Алонсо амулет бы спас, а нас?
Амирель прекратила начинавшийся спор словами:
– Я чувствую яды в пище. Здесь ничего опасного нет.
Феррун по-мальчишески присвистнул.
– Надо же, как мне повезло с женой! – и искоса посмотрел на Сильвера, которому и предназначались эти слова. – Все-то ты умеешь!
Амирель сердито уткнулась в тарелку. И почему почти все произнесенные Ферруном похвалы казались своей противоположностью и ей было не приятно, а досадно?
Сильвер оправдал надежды Ферруна, потемнев и с силой сжав выданный ему пруток для еды. Тот тут же сломался, и Сильвер был вынужден взять другой. Дружный галдеж воинов, выбиравших еду, отвлек внимание от назревавшей ссоры.
Весьма обильно позавтракав, мужчины поблагодарили готовивших еду поварих и вышли из пристроя. Солнце уже стояло в зените, и Феррун приказал Сильверу, чтоб его люди седлали лошадей и грузили мешки с продовольствием, выданным им корежанами.
Вокруг них снова вились мальчишки, и Амирель с сожалением заметила, что девочек среди них не было. Не потому ли так ценят своих женщин корежане, что те являются просто-напросто бесплатной прислугой?
– Да, чуть не забыл, – Феррун был рад снова поддеть Сильвера, – с нами едет служанка Амирель. Ее тут хотели убить, она напросилась с нами.