Рокоссовский с первой встречи с Чуйковым сумел разглядеть в нем незаурядную личность, прекрасно понимая, чего стоило управлять армией в условиях не вписывающегося ни в какие каноны сражения в Сталинграде. В своих воспоминаниях Рокоссовский писал: «С Василием Ивановичем Чуйковым я встретился впервые и сразу проникся к нему глубоким уважением. Мне всегда нравились люди честные, смелые, решительные, прямые. Таким представлялся мне Чуйков. Был он грубоват, но на войне, тем более в условиях, в каких ему пришлось находиться, пожалуй, трудно быть другим. Только такой, как он, мог выстоять и удержать в руках эту кромку земли. Мужество и самоотверженность командарма были примером для подчиненных, и это во многом способствовало той стойкости, которую проявил весь личный состав армии, сражавшейся в городе за город. На меня этот человек произвел сильное впечатление, и с первого же дня знакомства мы с ним сдружились».
Приказ о наступлении! Этот день стал самым радостным для всех защитников Сталинграда. С узкой полоски волжского берега они пошли на запад! И пусть не им — солдатам 62-й армии — довелось замкнуть гигантские клещи окружения всей немецкой группировки у берегов Дона, но они тоже ощущали себя частью этого стального кольца. Они отстояли Сталинград!
Оставив без сожаления свои блиндажи и укрытия, они в едином порыве выбивали немцев из сталинградских домов и улиц, сполна расплатившись с ними за горечь отступления и за погибших товарищей. Утром 26 января в районе Мамаева кургана и южнее поселка Красный Октябрь передовые части 62-й армии соединились с войсками 21-й и 65-й армий. Немецкие войска были расчленены на две группировки: южную — в центральной части Сталинграда и северную — в районе заводов «Баррикады» и тракторного. До полного разгрома и капитуляции Сталинградской группировки немецких войск и остатков армий их союзников оставались считаные дни — это произошло 2 февраля 1943 года.
Победу праздновала вся страна, но, пожалуй, больше других — семьи защитников Сталинграда. Жена Чуйкова Валентина Петровна писала в письме мужу: «Дорогой Вася! Поздравляем вас с победой! Желаем еще больших успехов… От всего дома просим передать большое спасибо за победу, за общую радость, которую мы все переживаем. О нас не беспокойся. Мы все здоровы, настроение трудно передать на словах, какое-то буйное. Самые тяжелые, черные дни остались позади…. Будь здоров, мой родной, до радостной встречи!»
Командарм легендарной 62-й армии В. И. Чуйков выразил общие чувства победителей такими словами: «Наша борьба за город, наше ожесточенное сопротивление противнику в Сталинграде приобрело свой законченный смысл… Стало быть, не напрасно лилась кровь русских воинов, не напрасно сталинградцы из последних сил и возможностей держали оборону, когда казалось, что уже все рухнуло и враг нас раздавит… «Ни шагу назад!» — теперь означало: «Только вперед!» «За Волгой для нас земли нет!» — означало: «Идти только на запад!».
В послевоенные годы маршал Советского Союза В. И. Чуйков в своих выступлениях говорил: «Не героев в Сталинграде не было». Он имел право на любую оценку каждого из тех, кто сражался на волжском берегу. Но он считал именно так, потому что руководил этими людьми и лучше всех понимал, что значило быть защитником Сталинграда. Были ли среди них те, кто проявил малодушие или дрогнул в трудную минуту? Были. Про таких Чуйков сказал: «Трусливых людей в пылающем Сталинграде не терпели, для них не находилось места в бою». Поэтому слова командарма о героях — это о той его армии, солдаты и командиры которой, верные присяге, сделали для победы все, что могли.
Об историческом значении и военном феномене победы в Сталинградской битве, ознаменовавшей коренной перелом в ходе Второй мировой войны, можно с полным на то основанием сказать, используя мысль Л. Н. Толстого из романа «Война и мир»: на Германию в Сталинграде «была наложена рука сильнейшего духом противника».
Около месяца 62-я армия отдыхала и пополнялась личным составом и техникой в селах, расположенных вдоль Ахтубы. Но при этом многие дивизии и части после переформирования перебрасывались на другие фронты. Ставка В ГК рассредоточивала войска, принимавшие участие в Сталинградской битве, укрепляя ими другие соединения. Понятие «сталинградские дивизии», или отдельные части, прочно вошло в военный обиход. В конце марта 1943 года Ставка передала 62-ю армию в состав войск Юго-Западного фронта с передислокацией в район Купянска на Северский Донец.
Трудным, необычайно эмоциональным явилось для защитников Сталинграда расставание с этим городом. Да, здесь им выпало пройти через неимоверные испытания, заплатив высокую цену за победу над врагом. Но и радость победы, чувство выполненного долга и исполненной клятвы отомстить фашистам за павших товарищей были настолько глубокими, что для каждого из них Сталинград навсегда стал местом, где он словно родился второй раз.
Шестнадцатого апреля 1943 года 62-я армия получила наименование 8-й гвардейской. Более ста тысяч ее бойцов и командиров были награждены орденами и медалями, а 233 человека удостоены звания Героя Советского Союза. Гвардейские соединения стали важным резервом Ставки и считались с этих пор наиболее надежными и боеспособными войсками. В директиве Ставки от 18 апреля 1943 года указывалось: «Ставка Верховного главнокомандования приказывает гвардейские соединения (гв[ардейские] стр[елковые] корпуса, гв[ардейские] армии), состоящие из наиболее опытных и устойчивых войск, держать, как правило, в резерве или во втором эшелоне и использовать их в наступательной операции для прорыва на направлении главного удара и в оборонительной операции для контрудара».
В Купянске Чуйкова ожидало расставание со своим другом и соратником Н. И. Крыловым. Еще никогда Чуйков не испытывал такого чувства сожаления и душевного волнения, как в день, когда пришлось с ним попрощаться. Он с огромным уважением относился к Крылову за высокий профессионализм и человеческие качества, ценил его крепкую мужскую дружбу. И это было взаимно. Н. И. Крылов вспоминал: «Если бы меня спросили, что отличает Василия Ивановича Чуйкова как командира и военачальника, я бы ответил: умение предвидеть опасность… От этого во многом зависит принятие правильного решения… Чуйков мог быть и резок, и вспыльчив, но друг ведь не тот, с кем всегда спокойно. С нашей первой встречи на Мамаевом кургане я считал, что мне посчастливилось быть в Сталинграде начальником штаба у такого командарма, чуждого шаблонам, до дерзости смелого в принятии решений, обладавшего поистине железной волей. Василий Иванович принадлежит к людям, которые выражают доброе отношение к товарищу прежде всего своими поступками, а не словами. Но когда после Сталинграда… пришло время прощаться, он при всем нашем штабе сказал, что расстается с братом. Одно это слово вместило все».
На новом месте 8-я гвардейская готовилась к предстоящим боям в составе Юго-Западного фронта, которым командовал генерал армии Р. Я. Малиновский. Оказавшись в новой обстановке, Чуйков задавался вопросом — как будут его подчиненные, да и он сам, действовать в наступлении, на оперативном просторе, преодолевая десятки километров, если у них выработалась привычка действовать в стесненных условиях, преимущественно в обороне, ограничиваясь кратковременными атакующими действиями? Во время паузы в боях он старался набраться опыта ведения наступления у командиров высокого уровня и перестроить мышление своего штаба и офицерского корпуса. Он подробно обсуждал эти вопросы с командующим Воронежским фронтом генералом армии Н. Ф. Ватутиным, командующими армиями генералами В. И. Кузнецовым, П. С. Рыбалко и многими другими.
Для ровесника века — Чуйкова настало время зрелости, когда весь накопленный опыт и понимание законов войны, глубокая вера в своих подчиненных и уверенность в себе переплавились в мудрость военачальника, сделали из него такого командарма, которого боялись враги и хотели видеть в своих рядах многие командующие фронтами. Его оперативный кругозор, решительность, твердость, вся сила его полководческого таланта ярко проявились в сражениях на Северском Донце и в битве за Днепр, в боях за важнейшую для обороны страны сырьевую базу в районе Никополя и Кривого Рога, при освобождении Одессы, в наступательных операциях — в Белоруссии, Висло-Одерской и Берлинской.
5 июля началась Курская битва, а через два дня 8-я гвардейская армия впервые после Сталинградской битвы вступила в бой. В составе Юго-Западного фронта ей предстояло форсировать Северский Донец, разгромить группировку противника в Донбассе и выйти к Днепру. В таком крупном наступлении Чуйков участвовал впервые. Продолжавшееся почти до середины августа сражение проходило поначалу успешно для наших войск. Однако, убедившись в провале наступления под Курском, Гитлер уводил оттуда оставшиеся наиболее боеспособные части, усиливая Донбасское направление. В результате германскому командованию удалось приостановить наступление советских войск на Северском Донце.
Отдавая должное оперативности противника, Чуйков не переставал анализировать действия своих и других частей, думал о том, как удивить и переиграть врага, изготовившегося к прочной обороне. В новом наступлении 22 августа Чуйкову удалось своими нешаблонными действиями сбить противника с толку и нанести внезапный удар на участке, где уже несколько дней безуспешно атаковали другие соединения. Потеснив вражескую оборону, гвардейцы Чуйкова расширили и удержали плацдарм. Это был успех в масштабах всего Юго-Западного фронта, впервые за месяц кровопролитных боев!
Первый опыт крупных наступательных операций многому научил Чуйкова. Но вместе с тем он имел возможность еще раз убедиться в том, что и в этих условиях действуют законы и правила, которые он уже применял или сформулировал заново совместно со своими помощниками в ходе Сталинградской битвы: изучать особенности поведения противника, избегать шаблона, как в обороне, так и особенно в атаке, использовать там, где это возможно, фактор неожиданности. И во всех последующих операциях до самого конца войны он не изменял своим принципам.
Германское командование создало на Днепре мощный оборонительный рубеж, намереваясь именно здесь остановить наступление Красной армии. Для прикрытия важных направлений противник оставил также плацдармы на левом берегу Днепра. Одним из них был город Запорожье. Начавшееся 1–2 октября наступление силами трех армий Юго-Западного фронта окончилось неудачей. Сильная группировка врага, глубокие противотанковые рвы шириной до семи и глубиной до четырех метров, мощные огневые точки не позволили быстро овладеть городом. Наступление наших войск и в последующие дни не принесло решающего успеха. 12 октября Чуйков, не усидев на своем наблюдательном пункте, пошел с адъютантом на НП одной из дивизий, поближе к переднему краю, чтобы поднять настроение людей и уточнить обстановку. На обратном пути их накрыл ураганный огонь артиллерии противника. Рядом не оказалось никакого укрытия, лишь одиноко торчащий телеграфный столб. Они упали головами к столбу, Чуйков с одной стороны, адъютант — с другой. Заметив, что его попутчик ранен, Чуйков вскочил, схватил офицера на руки и сумел невредимым добежать до своего НП.
Топтание на месте было не в духе Чуйкова. Проанализировав действия противника в течение суток, он почувствовал, что немцы сопротивляются из последних сил. Взвесив все «за» и «против», он принял решение атаковать ночью! Это было неожиданно не только для немцев, но и для своих и казалось даже для Чуйкова слишком. Военный совет армии поначалу отнесся к этой идее скептически, но после недолгих совещаний решил-таки провести ночной бой. И мгновенно приведенный в исполнение план сработал! В ночь на 13 октября все наступавшие части продвинулись вперед на несколько километров — небывалое достижение за все дни осады Запорожья. Это был перелом.
Р. Я. Малиновский, впечатленный итогами ночного сражения, предложил провести ночной штурм города силами всего фронта. К вечеру план наступления, над подготовкой которого Чуйков и офицеры его штаба вместе с фронтовыми штабистами трудились весь день, был готов. В ходе войны ночных операций такого масштаба еще не было. Но расчет на внезапность оказался верным: начавшаяся в 21.50 атака к 13.00 следующего дня завершилась полным успехом — Запорожский плацдарм противника ликвидирован.
На Запад по Украине. В середине октября Чуйков уехал на лечение в Москву и вернулся на фронт через месяц. За время его отсутствия 8-я гвардейская армия переправилась через Днепр. Ей предстояли бои на Правобережной Украине. Противник был еще очень силен, из Европы на Восточный фронт прибывали свежие части. Когда до освобождения Никополя оставалось несколько дней, Чуйков едва не погиб, совершая очередную поездку по передовым позициям армии. Из-за сильнейшего бездорожья он вместе с адъютантом и коноводом выехал верхом в одну из частей. Вероятно, они сбились с пути, оказались на открытом месте, были замечены немцами и попали под обстрел. Всадники упали ничком в глубокие колеи от автомашин, заполненные водой, их лошади были убиты. Чтобы выйти из-под огня, им пришлось долго ползти по-пластунски в жидкой грязи. Лишь чудом они остались живы и не попали в руки врага.
В ходе продолжительных сражений за Днепром Чуйков постоянно искал новые тактические ходы, которые явились бы неожиданными для противника, хорошо изучившего действия наших войск и оказывавшего сильное сопротивление. Под руководством Чуйкова в его армии родился новый вид атаки — разведка боем, перерастающая в наступление. Главным при этом являлось точное выполнение солдатами и командирами приемов боя с участием всех родов войск. Применив свое новшество, Чуйкову удалось за два дня прорвать немецкую оборону. Этим ударом была решена участь мощной вражеской группировки, которая несколько месяцев удерживала большую территорию вокруг Никополя. 8 февраля город был освобожден, а 29 февраля войска 3-го Украинского фронта победно завершили Криворожско-Никопольскую операцию.
Все сражения на Правобережной Украине зимой и весной 1944 года происходили в условиях небывалого бездорожья и погодных сюрпризов. Снег, оттепель и дождь превратили чернозем в непролазную грязь, непроходимую не только для машин, но и для танков. Едва различимые на картах речушки разлились на сотни метров. Там, где это было возможно, танки тащили на тросах караваны легковушек и грузовиков. На одной из дорог были обнаружены десять брошенных немцами исправных танков «тигр», увязших по самые башни. Ссылку на погодные условия со стороны командующих армиями вышестоящее начальство могло бы, при желании, счесть неким оправданием медленного продвижения войск вперед, хотя это и было чистой правдой. Но вот что пишет по этому поводу побывавший в войсках 3-го Украинского фронта представитель Ставки маршал Советского Союза А. М. Василевский: «Много я повидал на своем веку распутиц. Но такой грязи и такого бездорожья, как зимой и весной 1944 года, не встречал ни раньше, ни позже. Буксовали даже тракторы и тягачи. Артиллеристы тащили пушки на себе».
Во время боев на реке Ингулец в начале марта подчиненные Чуйкова совершили рейд по тылам противника, который способствовал неожиданному для немецкого командования форсированию реки всеми силами 8-й гвардейской армии. При этом эффект от действий советских войск был настолько большим, что вызвал переполох в немецком Верховном командовании. Все начиналось как вылазка разведывательной роты старшего лейтенанта Каткова из 88-й гвардейской стрелковой дивизии. Проникнув в немецкий тыл, они обеспечили проход сквозь вражеские кордоны двум батальонам. Действуя по-чуйковски смело и дерзко, этот отряд за одну ночь уничтожил или взял в плен несколько вражеских гарнизонов и личный состав двух гаубичных батарей, прошив насквозь всю немецкую группировку. В расположении противника возникла паника и неразбериха. Однако командир 16-й моторизованной дивизии, в тылу которой происходили эти события, генерал-лейтенант граф Г. фон Шверин решил, что из-за шума, поднятого русской разведкой, не стоит сильно волноваться. Он считал, что советское наступление задержит «генерал грязь», и не ждал активных действий со стороны наших войск. Но он плохо знал Чуйкова. Уже утром 8-я гвардейская армия, используя успех разведгруппы, переправилась на другой берег и глубоко вклинилась в немецкую оборону.
Узнав о молниеносном продвижении советских войск на этом участке фронта, от фон Шверина потребовал объяснений сам Гитлер, который в горячке даже заявил об отдаче под суд всех виновных командиров. Однако оказалось, что Шверин сделал все возможное, и он свой пост сохранил: разгромленная дивизия была отправлена во Францию на отдых и пополнение. Начало конца этого представителя прусской военной касты, как вспоминал Чуйков, «положили младшие офицеры и младшие командиры Красной Армии, переиграв профессионала в генеральском звании».
К середине марта вся немецкая группировка на реке Ингулец была полностью разгромлена 8-й гвардейской и 46-й армиями. Потери противника, чьи солдаты, пытаясь вырваться из окружения, шли напролом под огнем нашей артиллерии, танков и пехоты, составили несколько десятков тысяч убитыми и ранеными. Путь на Одессу и Днестр был открыт.
В начале апреля 1944 года 8-я гвардейская армия подошла к последнему перед Одессой Хаджибейскому лиману. Позади остались многочисленные мелкие заливчики, протоки, весенние разливы рек. Германское командование в очередной раз решило, что на этом рубеже удастся если не остановить, то хотя бы на длительное время задержать советские войска и подготовиться к обороне Одессы. Но гитлеровцы снова не смогли уследить за быстротой подчиненных Чуйкова. 8-я гвардейская опередила их и с ходу форсировала лиман, открыв путь на Одессу.
Вся Одесская операция — это пример отличного взаимодействия нескольких армий 3-го Украинского фронта. Решающим моментом в битве за город стал обходный маневр 8-й гвардейской армии и конно-механизированной группы генерал-лейтенанта И. А. Плиева. Но сводить все лишь к стратегическим решениям было бы неверно. Огромную роль сыграли морально-волевые качества бойцов. Чуйков вспоминал, что в войсках царили подъем и решимость как можно скорей освободить Одессу. Солдаты шли вперед по грудь в ледяной воде, никакие препятствия не останавливали их. Гитлеровцы уже в который раз недооценили выучку и боевой потенциал наших бойцов и командиров.
Когда передовые части армии Чуйкова вышли на окраины Одессы, разведка доложила, что оборонявшиеся в городе, вместе с румынскими войсками, эсэсовские части заминировали многие здания и портовые сооружения. Город надо было сохранить во что бы то ни стало! Было принято решение взять Одессу ночным штурмом, без артобстрела и бомбежки. Это было архисложно, но гвардейцы выполнили задачу и весь город, кроме порта, удалось спасти от разрушения. В предотвращении взрывов заминированных объектов большую роль сыграли партизаны и подпольщики.
Во время штурма Одессы произошел удивительный эпизод. Командир зенитной роты повел своих бойцов в атаку как обычную пехоту, и они участвовали в захвате аэродрома и восемнадцати исправных «Мессершмиттов». Зенитчики одолели авиацию на земле, захватив в качестве трофеев самолеты! А их командиром был тот самый знаменитый сталинградский снайпер В. Г. Зайцев, который действовал так, как учил его командарм Чуйков.
В мае гвардейцы Чуйкова сражались на берегах Днестра. Он вспоминал, что его армии, привыкшей к наступлению, неожиданно пришлось отражать сильнейшие контрудары гитлеровцев. Отстояв свои рубежи, 8-я гвардейская армия готовилась к отправке на 1-й Белорусский фронт. Впереди были бои на главном направлении.