Повесть об Андаманах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оставшиеся продукты питания они складывают в своеобразную сетку, подвешивают и под ней разводят костер из зеленых веток, чтобы таким образом сохранить для следующего раза. Подчас трапеза у них превращается в настоящую оргию. Лидио Киприани в 1952 году несколько раз становился свидетелем подобных пиршеств. Во время этих оргий он наблюдал за группой онге, состоявшей приблизительно из 60 человек, которая в течение нескольких дней съела десять кабанов, опростала дюжину полных меда крупных деревянных сосудов и поглотила несколько корзин с рыбой, которую каждую ночь ловили женщины.

Они с удовольствием едят мясо крабов, а их клешни используют для курения ароматических листьев.

Все онге обожают мед. Когда они находят пчелиный улей, то ставят на дереве отметку, тем самым утверждая свое право собственности. При сборе меда онге помогают друг другу. Мед они собирают весьма интересным способом: взбираются на дерево голыми. И тут им на помощь приходит сама природа. На Малом Андамане повсеместно растет кустарник тонджог. Они разжевывают несколько листьев этого растения и натирают полученной массой все тело и даже волосы. Немного этой массы выплевывают на пчел. Подобные меры предосторожности полностью предохраняют их от укусов этих насекомых.

Что касается проблемы воды в джунглях, то онге прекрасно выходят из положения: отрывают стебель лианы и за несколько минут высасывают почти литр жидкости.

Воду онге пьют из раковины кораблика (Nautilus)[27], или тридакны — гигантского морского моллюска. Кроме того, они используют эти раковины в качестве зеркала — наполняют водой и смотрятся в них. Иногда они, лежа на животе, пьют прямо из источника.

У онге нет ясной концепции религии. Они считают, что после смерти остается душа, и испытывают страх перед ее возвращением. Но у них нет каких-либо церемоний или ритуала, а также тотемов[28]. Не верят они в жертвоприношения и в какие-либо умилостивления. Онге хоронят умерших под их ложами в собственной хижине, через некоторое время кости извлекают, но лишь затем, чтобы покрасить их охрой и снова захоронить. Костей умерших на шее они не носят.

Они сторонники единобрачия, и развода у них не существует. Нет никаких сведений о случаях полигамии или кровосмешения. Подобно другим жителям Андаман, после вступления в брак верность в супружеской жизни становится для них общепринятой нормой поведения. Правда, до брака молодежь довольно легко идет на случайные связи. Что касается вступления в брак, то он может состояться лишь с согласия всего рода. До начала свадебной церемонии невеста и жених намазывают тела белой глиной. После этого один из старейших членов рода обращается к ним с напутствием и с лучшими пожеланиями. Вся церемония фактически похожа на обряд у андаманцев (старейшие члены рода кладут руки невесты и жениха на шею друг другу, а затем заставляют жениха сесть на колени к невесте).

Интересно отметить, что традиционный способ приветствия также заключается в усаживании на колени!

Кроме свадебной церемонии, которая довольно проста, у них существует еще и другая, но она сложная и проводится лишь тогда, когда девушка достигает половой зрелости. А. Р. Радклифф-Браун, автор книги «Андаманские острова — социальное исследование», опубликованной в 1922 году, писал, что, когда девушка сообщает своим родителям о появлении первой менструации, они плачут над ней. Затем она идет к морю и в течение часа омывает свое тело.

После этого девушка возвращается в свою хижину или под навес, специально сооруженный по такому случаю. С нее снимают все украшения — оставляют только пояс из листьев пандануса и передник из листьев каиньо. На руки у плеча и на запястья надевают браслеты из листьев пандануса, а лентами из тех же листьев украшают грудь. Эти ленты словно ниспадают с плеч к талии, а свободные концы их прикрывают бедра. Ниже пояса крепятся пучки из листьев келмо или порамо. Такие же листья кладут на пол. Поджав ноги и скрестив руки, покрытая листьями, девушка сидит в предназначенной для нее хижине. За спиной у нее кусок дерева, что дает ей возможность немного откинуться)назад, но не лечь. Если у нее появляются судороги, то она может вытянуть ногу или руку по одной, а не обе сразу. Ест она одной рукой, при этом запрещается касаться пищи пальцами — ей дается небольшой вертел из каиньо. Она также не должна разговаривать и спать в течение 24 часов. За ее желаниями следят родители или подруги, которые сидят возле нее и, если надо, будят. Так девушка сидит все время, пока продолжается менструация. Каждое утро она покидает хижину для омовения — час купается в море. Когда менструация заканчивается, девушка возвращается к нормальному образу жизни. После первой менструации на протяжении следующего месяца она должна каждое утро на рассвете купаться в море.

Онге великолепно владеют искусством сооружения каноэ; процесс создания лодки — важное событие в их жизни. Облюбованное для этой цели дерево должно принадлежать к одному из вадов стеркулиевых. Выдалбливают ствол специальным инструментом, похожим на топор. Это очень тяжелый труд. Большое внимание уделяют онге отделке балансира, поскольку от последнего зависит устойчивость лодки. Спуск каноэ на воду— торжественная церемония. Поэтому лодку разукрашивают так же тщательно, как и собственные тела.

Луки и стрелы у онге также имеют свои особенности. На изготовление лука идут стволы молодых, но высоких деревьев, а на тетиву — длинные, тонкие полоски коры. Из бамбука они делают стрелы для охоты и стрелы-гарпуны. Онге их тщательно отделывают.

Любимое развлечение онге — танцы. Они исполняют их без музыкального аккомпанемента, нет у них и танцевального помоста. В танцах участвуют и мужчины, и женщины, и даже дети. Держась за руки, они ходят по кругу и поют.

У онге также есть свои легенды. Вот одна из них в изложении А. Р. Радклифф-Брауна: «Сначала не было ночи, и жизнь текла непрерывно и спокойно. Затем один из прародителей, вероятно, в порыве раздражения из-за неудачной рыбной ловли раздавил цикаду, и крик насекомого навлек на мир темноту».

Поэтому нет ничего удивительного в том, добавляет А. Р. Радклифф-Браун, что «онге считают темноту злом, ведь тогда пресекается любая деятельность. Следовательно, она — проявление силы, враждебной обществу».

КАТОРЖАНЕ НА АНДАМАНАХ

22 января 1858 года по приказу первого коменданта поселения капитана Генри Мэна над Порт-Блэром торжественно подняли государственный флаг Великобритании, и тем самым Андаманские острова были официально присоединены к британским владениям. Однако вскоре на место Мэна назначили доктора Дж. П. Уркера, тюремного коменданта, имевшего на этом посту богатый опыт. Он был кандидатурой доктора Муата. 10 марта 1858 года Уокер прибыл в Порт-Блэр на борту фрегата «Семирамис», принадлежавшего Ост-Индской компании. Вместе с ним на борту «Семирамиса» было 200 осужденных, индийский надзиратель, два врача-индийца и стража, состоящая из 50 военнослужащих морской бригады под командованием офицера индийских ВМС.

Свою штаб-квартиру Уокер основал на острове Росс. (Этот остров продолжал оставаться резиденцией местной администрации, включая японскую, до окончания второй мировой войны. Она была перенесена только после того, как союзники вновь заняли острова в 1945 году.)

Здесь уместно напомнить, что не в первый раз осужденных индийцев вывозили за пределы страны. Впервые это случилось еще в 1787 году, когда их отправили на Суматру (тогда она находилась под властью колониального правительства Индии). Осужденных высылали с целью освоения этой местности. Но когда Суматру вернули голландцам, заключенных индийцев перевели в Пенанг и Сингапур.

Основная проблема, с которой с самого начала столкнулось руководство колонии каторжан, заключалась в противоречивости их отношения к аборигенам, поскольку согласно указаниям Совета директоров Ост-Индской компании и правительства колониальной Индии к андаманцам следовало относиться хорошо и не наносить им какого-либо вреда. И в то же время необходимо было защищать осужденных, работавших по расчистке джунглей, от нападения аборигенов.

Андаманцы были исконными жителями этих островов. Они считали их своими владениями. Любое другое лицо являлось узурпатором. Дж. Н. Хомфрей, который позднее занимался вопросами андаманцев, в 1867 году объяснял причины их враждебного отношения к пришельцам тем, что андаманцы — исконные владельцы этой земли и требуют от захватчиков уважения. Англичане оккупировали Порт-Блэр и Порт-Муат, на территории которых они ранее жили, ограничили их свободу и захватили рыболовные угодья. Они вынуждены были отступить перед европейцами, чтобы избежать стычек, во время которых их могли убить. С каждым днем условия их жизни ухудшались.

По прибытии в Порт-Блэр доктор Уокер обнаружил, что не было предпринято каких-либо мер по размещению сопровождающих лиц и его самого, а также по организации питания. Поэтому он попросил капитанов двух судов, «Семирамиса» и «Матлаха», которые в тот период там находились, оказать необходимую помощь. «Семирамис» отправился в Моулмейн закупать провиант для нового поселения.

Сразу же на островах Чатам и Росс начались работы по расчистке джунглей. Доктор Уокер писал, что «джунгли там очень густые. Деревья увиты гигантскими лианами, что делает их еще более непроходимыми, и они доступны лишь местным жителям, знающим каждую тропинку. Джунгли стоят стеной. Часто срубленные деревья невозможно свалить на землю, а выкорчеванный кустарник не так просто вынести из зарослей, поскольку он оплетен лианами».

Однако работа по расчистке джунглей продолжалась успешно. К счастью для Уокера, сезон дождей еще не наступил, и аборигены не показывались. Уокер был полон надежд, но так продолжалось недолго.

Неприятности стали доставлять не аборигены, а каторжане, которые устраивали побеги. (К концу 1858 года количество заключенных достигло уже 773 человек.) Первым побег совершил каторжанин Нарайян, приговоренный к пожизненной ссылке за подстрекательство к бунту. За ним послали погоню, поймали и вынесли ему смертный приговор, который тут же был приведен в исполнение. Последовал ряд одиночных, а затем и групповых (одна из групп насчитывала даже до 21 человека) побегов. Большинство бежавших было поймано и казнено. Один из них покончил жизнь самоубийством, другой вернулся назад совершенно больным, проведя в джунглях 12 дней. Он бежал с группой каторжан. Бежавший рассказал, что они неожиданно столкнулись с аборигенами, в результате большинство его товарищей были зверски убиты. С пытавшимися бежать из тюрьмы Уокер расправлялся жестоко. Некоторые английские чиновники считали, что даже слишком.

Данные о положении дел с каторжанами, по состоянию на 16 июня 1858 года (через три месяца после вступления Уокера в должность), свидетельствуют сами за себя:

Всего каторжан — 773

Умерших в лазарете — 61

Совершивших побег и непойманных (вероятно, умерли от голода «или убиты аборигенами) — 140

Покончивших жизнь самоубийством — 1

[27] Кораблик — вид моллюска.

[28] Тотем — животное или растение (реже неодушевленный предмет или явление природы), имя которого носит род. Существовали представления о родстве между родами и тотемами.