— Смотрите, как черти в аду, — прошептал Ерема. И они заговорщицки переглянулись.
Затаив дыхание девчонки разглядели вначале какие-то тени, а затем людей. Те молча, склонившись, что-то делали у черных холмиков, из которых то и дело выскакивало зловещее пламя.
Да, это они, злые люди, отравляющие деревню пьяным зельем. Слуги «зеленого змия» — самогонщики. Иначе кто же мог так скрываться в ночную пору в лесу?
Дрожа от негодования, смотрели пионерки на это черное дело. А потом Сима шепнула:
— Все ясно, теперь мы знаем, где они прячутся… Разведка, за мной!
Так же молча, в тишине, выбрались девчонки к речке и вернулись в лагерь перед рассветом. Разведка была удачна. Теперь перед ними стояла задача — организовать облаву на самогонщиков.
— Только, девочки, тсс! — предупредила Сима. — Никому ни слова. Сами все организуем. Утрем нос мальчишкам!
На том и порешили.
Пока совершали свой тайный подвиг девчонки, не зевали и мальчишки. Рубинчик не остался в одиночестве со своей тайной. Она жгла его, как блоха, забравшаяся под рубашку. Доверил он свой секрет одному, другому, третьему пионеру. И вот уже всем звеном следят они за странной дружбой Калиныча и Еграши. Неожиданно ребята выяснили, что и представительница женотдела, доверенное лицо всех мам, Василиса Васильевна помогает Калинычу в его невероятных делах. Удалось проследить, что она привезла с базара вместе с продуктами для отряда несколько бутылок пива, ситро, наливок и даже водки. И все это потихоньку, с веселым и лукавым видом передала Калинычу.
А затем приняла участие в действии, похожем на комическую сцену из спектакля. Рубинчику никто бы не поверил, если бы с ним вместе не наблюдали все это ребята его звена.
Представьте себе место — обрыв над рекой, где у слесаря мастерская. На стволах упавших деревьев сидят трое: Калиныч, Васвас и Еграша. Перед ними странное сооружение с трубками-змеевиками и несколькими кранами. Оно булькает, пыхтит, как самовар. В подставленную посуду из кранов стекает жидкость.
Все трое наблюдают за этим с веселыми лицами. Огонь освещает хитроватую усмешку Калиныча, добродушную улыбку Васвас и блаженное выражение на лице Еграши.
— А ну, пробуй, что вышло, когда заправили черносливом? — говорит Калиныч и подносит Еграше в ковшике жидкость, вытекшую из этого сооружения.
— Сливянка! — хлопает себя по коленкам Еграша, отведав питья. — Ну, настоящая сливянка!
— Ну, то-то. А из этого краника что?
— Как причастие, ух, сладко! Кагор! — взвизгивает в восторге Еграша.
Васвас фыркает, сдерживая смех.
— А когда надо прохладиться, можно выгнать фруктовой воды — вот так. — Калиныч отвертывает еще один краник и наливает из него стаканчик.
Еграша пробует и, блаженно погладив себя по животу, заявляет:
— Яблоки заправлены, яблочная и получается! — И, закатив глаза, сидит некоторое время молча, а потом спрашивает: — Ну, а натуральную-то он варит? Водку произвести может!
— Да вот, пожалуйста! — Калиныч цедит из краника в ковшик и подносит Еграше.
Старик нюхает, лижет языком и, выпив, крякает:
— Она! Ну ни в жисть от казенной не отличишь. Крепка и без запаха… Ну ни тютельки сивухой не отдает… Мастер ты, брат, волшебный… Дай я тебя поцелую!
Калиныч не успевает отстраниться и получает звонкий поцелуй. Васвас так и валится от смеха.
— Ну и сколько же ты с меня возьмешь? — спрашивает Еграша. — Тут ведь овечкой, другой, чую, не отделаешься. Это ведь не простой ремонт, а?
— Полная реконструкция. Техническое чудо! — отвечает Калиныч.
— Да уж чего там. С таким чудом я буду на селе кум королю и сват министрам! — обнимает его захмелевший Еграша. — Проси с меня полцарства — дам!
— Полцарства мне не надо, теперь чуть что: революция, и нет тебе ни царя, ни барства!
— Хитро сказано! Конечно, рабочему человеку дороже всего работа. А вот работой я тебя обеспечу, друг. Это мне раз плюнуть. Все деревни обегу, всех хозяев про чудо извещу… И потащу тебе в ремонт аппараты, ну, вал-валом! Со всей округи!