— Ты все слышал? — спросил, заметив его, Федя. — Тсс, молчи! Никому ни звука. Эту тайну должны знать только мы с тобой, да вот эти девчата.
— А кто они?
— Одна дочка дьячка, другая попова батрачка. Они мне такое открыли, такое… Ну ты же все слышал. Все понял.
Боб не все слышал и не все понял, но для солидности кивнул.
— Так вот, — сказал Федя, — мы с тобой организуем фотоателье. Я буду ходить по домам и собирать заказы на увеличение семейных портретов местных кулаков и богатеев, а ты будешь их переснимать и увеличивать. И дело у нас пойдет!
— Детишкам на молочишко?
— Да, не без этого. Хорошая работа должна быть хорошо и оплачена, — усмехнулся Федя.
Простодушный Боб ни в чем плохом не заподозрил вожатого. А чего же не заработать с кулаков и богатеев? С молочишком в лагере обстояло дело неважно.
Вскорости Федя развил такую деятельность, что из Выселок потекло не только молоко — заказчики стали приносить и свежие яички и сливочное масло.
Федя обходил дома побогаче и собирал заказы, а Боб увеличивал с разных фотокарточек портреты местных богатеев, их чад и домочадцев.
Какие это все были тупые, самодовольные, мордастые типы! Смотреть противно. И все хотели, чтобы портреты их вышли «покрасивше».
Работу фотоателье руководство пионерлагеря одобряло. Васвас принимала заработанные продукты. Калиныч, видя, как довольны заказчики работой, только посмеивался.
А Боб, когда Федя с ним перемигивался, отвечал ему понимающей улыбкой. Он чувствовал, что за всей этой работой скрывается какая-то тайна. Но какая? Тогда, на берегу в разговоре вожатого с девушками из Выселок, он что-то упустил, а спросить Федю стеснялся.
Терпеливый, покладистый Боб работал вовсю, увеличивая фотографии, и ждал: вот-вот ему откроется что-то удивительное.
Пока Рубинчик вел слежку за таинственными связями Калиныча с самогонщиками, а Боб трудился над увеличением портретов кулаков и богатеев, Сима Гвоздикова тоже не зевала. Тайно, скрытно, желая утереть нос мальчишкам, она со своим храбрым звеном вела поиск самогонщиков.
Лучшими помощниками в этом деле у нее были Фома и Ерема.
Уж как ублажали их девчонки! Все конфеты, припасенные еще дома, стравили этим прожорам, жадным до сладостей. Ничего не жалели — только бы отличиться. Фома и Ерема не оставались в долгу.
Однажды мальчишки тайно пригнали из деревни и спрятали в кустах ивняка под берегом лодку. Этой ночью Фома и Ерема обещали показать самогонщиков. Девчонки, дрожа от волнения, стараясь не разбудить спящий лагерь, одна за другой соскользнули с обрыва. Под водительством храброй Симы уселись в лодку и поплыли.
У многих стучали зубы, то ли от ночного холодка, то ли от нетерпения, но, уж конечно, не от страха. Ведь девочки-пионерки не должны ни в чем уступать ребятам, а быть даже храбрей.
Таинственна, зловеща река. Днем она ничего, течет себе обыкновенная вода, и все. А ночью слышно, как бурлят страшные омуты, как шуршат черные кусты, как ухают громадные сомы, словно берег обваливается. А что, если такое чудовище да ударит хвостищем по лодке?!
Невольно жались девчонки друг к другу. А Сима ничего, посиживает себе на корме да командует гребцам:
— Правей! Левей! Раз-два!
Фома и Ерема дружно бьют веслами и помалкивают, словно их ничего не касается.
Миновали перевоз, с которого их окликнул перевозчик, приняв за рыбаков. И долго еще его тень, отраженная фонарем, маячила над рекой.
Сколько так плыли, сказать трудно. Сима не взяла с собой часов, чтобы не разбить их ночью в лесу. Но вот из леса потянуло дымком, и вскоре Фома и Ерема причалили к берегу.
На реке было девчонкам зябко, а в лесу еще больше стала дрожь пробирать.
В лесу ночью пострашней, чем на реке. Там вода все-таки посветлей берегов, в ней летнее небо отражается. А здесь такая тьма, что идти приходится гуськом, держась за плечи друг друга. Каждое дерево норовит сучком ткнуть, каждый куст за одежду зацепиться.
Хорошо, что Ерема идет впереди, а Фома позади, не так страшно с ними, все-таки мальчишки…
Когда изрядно поцарапались и приустали, лесная тьма вдруг озарилась багровым светом. Впереди, между великанских черных стволов, мелькнули огоньки.
— Вот они где! — прошептал Фома.