Ланге Х. В стране Львиных гор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хассан покупает обе газеты. Я ищу в них сообщений о международной политике, но не нахожу. Зато наряду с местной хроникой, некрологами и спортивными новостями «Юнити» помещает броский заголовок: «Сэр Сэмюэль отправляется в путь!». История эта и в самом деле необычна: сэр Сэмюэль Банколе Джонс, председатель Верховного суда Сьерра-Леоне, много лет не пользовался отпуском. Теперь он устроил себе «каникулы» на пятьсот четыре дня, оплачиваемые конечно, и отправляется со своей женой в кругосветное путешествие. В Сьерра-Леоне ответственные государственные служащие, в том числе Хаосан как ветеринар, имеют отпуск из сорока пяти дней и каждую вторую субботу отдыхают.

«Дейли мейл» сообщает, что в порядке борьбы с надвигающейся инфляцией правительство Северо-Восточного штата Нигерии решительно снизило цены на невест. Прежде выкуп за невесту доходил до двух с половиной тысяч марок (в пересчете на наши деньги, разумеется). Отныне, заявляет газета, отец невесты не вправе требовать за свою дочь больше ста марок.

Третья заинтересовавшая меня заметка гласит, что Опанин Кофи Клутсе, шестидесятилетний знахарь из Ганы, попросил у правительства вспомоществования для своих двадцати трех жен и ста детей. Он, видите ли, намерен построить школу для своей большой семьи!

В Сьерра-Леоне подобные истории уже звучат как забавный анекдот, вызывающий смех. После введения платы за школьное обучение и некоторых налоговых мер сьерралеонец уже не в состоянии иметь несколько жен. А не далее как в 1954 году африканские и английские юристы дискутировали о том, каким образом могут осуществлять свое избирательное право женщины, состоящие в полигамном браке и к тому же обычно неграмотные. Широко распространенная тогда во внутренних районах страны полигамия могла дать нежелательные результаты: что стоило мужу заставить своих жен голосовать по своему усмотрению. Тогда пришли к выводу, что мерилом должна служить способность самостоятельно принимать решения, то есть избирательное право предоставлялось только тем женщинам, которые могли сами решать, за кого им голосовать. Ясно, конечно, что это условие допускало самые различные толкования.

Куда удачнее сумели примениться к неграмотности сельского населения некоторые партии: во время предвыборной кампании они широко пользовались графическими символами, которые потом были напечатаны и на избирательных бюллетенях. Теперь женщины участвуют в общественной жизни Сьерра-Леоне наравне с мужчинами. Уже официальная перепись населения в 1963 году выявила, что женщины составляют третью часть всех работающих по найму. Они служат в конторах, водят автобусы, работают в полиции и в медицинских учреждениях и нередко занимают должности выше, чем мужчины. Женщины интересуются и политической жизнью: у них есть свое объединение — Организация женщин Всенародного конгресса. Женщины заседают в палате представителей, а г-жа Элла Кобле-Гулама, занимающая должность вождя менде, известна всей стране. Она даже была министром в правительстве, сложившем свои полномочия в 1967 году. Констанция Каммингс-Джон два срока подряд избиралась мэром Фритауна. Шесть женщин были депутатами городской управы, одна — старшим судьей. Многие женщины водят автомобили, и делают они это ничуть не хуже мужчин.

Киси расположен на сравнительно ровной местности между побережьем Атлантического океана и главной дорогой на материк. Здесь правительство создало настоящий промышленный район. Первые предприятия возникли между Киси и Веллингтоном около 1960 года, и их пуск праздновался с истинно африканским темпераментом. Папиросная фабрика, гвоздильный завод, холодильник для хранения тунца, фабрика красителей, пивоварня, винокуренный завод, установка для добычи кислорода сначала были, естественно, маленькими мануфактурами с горсткой рабочих. Но для страны, только что сбросившей иго колониализма, где основная масса населения, не имея работы, мечтала о занятости и обеспеченном существовании, это был важный шаг вперед, способствовавший усилению национального самосознания молодого государства. Вскоре рядом выросли государственная рисорушка и фабрика одежды на сто двадцать рабочих, производящая также сандалии из цветного искусственного волокна и зонтики. Кроме того, введены в строй бумажная фабрика по производству картонных изделий и школьных тетрадей, фабрика для изготовления чемоданов и цементный завод. Строятся и другие предприятия. Правительство поставило своей целью все, что можно, производить на месте, а на сэкономленную валюту закупать другие товары. Возьмем, к примеру, пиво и папиросы. По официальным данным за 1970 год, их импорт и соответствующие валютные затраты сократились на восемь-десять процентов.

Рядом с птицебойней, на которой работает Хассан, находится нефтеперегонный завод. Его современные установки с ежегодной производительностью в полмиллиона тонн функционируют с 1969 года. Нефть-сырец доставляют на танкерах из Нигерии, но изыскания африканских геологов и нефтяников позволяют предположить наличие нефти вблизи Фритауна. Завод и сейчас покрывает все потребности страны в горючем, Даже с избытком: Сьерра-Леоне Поставляет бензин и керосин государствам Африки, лишенным энергетических ресурсов; в будущем же он может быть расширен. Многочисленные океанские суда доставляют нефть-сырец к новой нефтяной гавани в Киси.

Перед маленькой бойней, где работает Хассан, нас оглушает кудахтанье сотен кур. У входа стоит солдат с карабином на плече: большинство государственных предприятий охраняется военными.

На другой стороне улицы восемнадцать стервятников терпеливо ждут отбросов. Через несколько часов неиспользованные отходы птицы окажутся на свалке и в один миг будут растерзаны кривыми клювами хищников. Только белые перья останутся немыми свидетелями гибели кур. Два стервятника, садятся так близко от «Баркаса», что я ощущаю дуновение их крыльев.

Осмотревшись на бойне, я прошу разрешения доснимать. Рабочие в восторге: журналист из далекой страны прибыл к ним, в маленькое Киси, и хочет запечатлеть на пленку их повседневный труд. Только один правоверный мусульманин при первой же вспышке моего блица быстро юркнул за дверь.

В обязанности Хассана входит проверять забитых кур: нет ли у них симптомов каких-нибудь болезней, не опасно ли употреблять их мясо в пишу. Он строго следит за чистотой рабочей одежды, за соблюдением гигиены при обработке мяса.

Государственная ветеринарная служба прилагает большие усилия к развитию птицеводства. По ее настоянию в Ньютоне построена государственная птицеферма, которая должна служить образцом для других предприятий подобного рода. Тем не менее птицы в стране пока мало, снабжение яйцами далеко отстает от потребностей. Кроме птицы на бойню поступают также овцы и козы из мелких крестьянских хозяйств в округе и очень редко — свиньи. Поголовье овец в Сьерра-Леоне составляет сорок пять тысяч, коз — сто тридцать пять тысяч, а вот свиней совсем мало — в лучшем случае семь тысяч. Хотя правительство с большой готовностью предоставляет средства на строительство свинарников, крестьяне не хотят заниматься свиноводством из-за отсутствия концентрированных кормов. На государственных свинофермах в Ньютоне, Нджала и Кенема на корм свиньям перерабатывают земляной орех и второсортный рис, около Сонго один фермер-ливанец посадил вперемежку бананы и бобовые для откорма беконных свиней, но это пока единичные случаи. Положение в животноводстве улучшится коренным образом лишь тогда, когда все единоличные хозяйства приобщатся к товарному производству.

Горячий поклонник старых захудалых трактирчиков, где еще можно, блаженно отключившись от всего, спокойно поесть и выпить, я не мог пройти мимо маленького африканского бара в Киси. Он затерялся между домами и ничем от них не отличался, даже крыша у него такая же — из простого волнистого железа. И только яркая вывеска над дверью «Загляните к Хайнекену» сообщает, что здесь питейное заведение. Впрочем, больше ничего и не нужно. Чужие сюда наверняка не заходят, а местные жители и без того знают о его существовании.

Я с любопытством отодвинул занавеску из пестрой ткани и вошел в небольшую комнату. Вокруг двух шатких на вид столиков — несколько низких деревянных стульев, на них вылинявшие зеленые подушки с изображением премьер-министра Габона. Белые оштукатуренные стены увешаны пожелтевшими снимками африканских государственных деятелей и кричащими рекламами напитков, образующими с ними разительный контраст. Посредине потолка шумит вентилятор.

Обстановка очень скромная, но мне она кажется в тысячу раз уютнее, чем в элегантном донельзя ресторане отеля «Парамаунт» на Тауэр-Хилл, где каждый вечер встречаются за виски бизнесмены.

Я сделал несколько шагов вперед. Посетителей нет. Через небольшое оконце проникает узкий пучок солнечных лучей. Хозяйка, сидя за стойкой, спит, уронив голову на голые коричневые руки. Из легкого платья выглядывает правая грудь, которую тихо и спокойно сосет младенец, привязанный платком. До чего же мирная картина! Я разбудил женщину и получил свою порцию спиртного — холодного как лед, свежего, чистого. Многим европейским ресторанам не грех бы поучиться у этого заведения.

Вошел хозяин — киси. Он дружелюбно пожал мне руку: «Хэлло, рад вас видеть» — и включил проигрыватель. Из репродуктора приглушенно звучит зажигательная музыка западноафриканского происхождения. Я заказал вторую порцию и пригласил хозяина присоединиться ко мне. Он не заставил просить себя дважды.

Я решил идти напролом:

— Разрешите мне сделать пару снимков?

— Конечно, если желаете, — без колебаний согласился хозяин, но тут же велел жене выйти. «А жаль, — подумал я, — неплохо бы ее щелкнуть, она часть этого мирка».

Мы продолжали пить в ожидании других посетителей. Наконец вошли два молодых инженера из карьера выше Киси. Я попросил у них разрешения сфотографировать их и получил его. С нескрываемым любопытством следили они за моими приготовлениями — их интересовала техническая сторона дела; и под конец мне пришлось прочесть лекцию о назначении и действии зеркалки.

Когда я наконец хотел расплатиться, хозяин отрицательно покачал головой. Я гость Сьерра-Леоне, а значит, и его гость. Мои решительные протесты не помогли. Он рассердился и просто вытолкал меня за дверь.

Посещение маленького бара в нескольких километрах от Фритауна памятно мне не только по сделанным снимкам. Это было краткое, но очень знаменательное знакомство с африканским складом ума.

КОНТРАСТЫ, ВЕЗДЕ КОНТРАСТЫ

Гулять утром по оживленным улицам Фритауна — большое удовольствие. Хотя тропическая жара уже лежит тяжким бременем на тесной сети узких переулков и открытых площадей, жизнь здесь бьет ключом. По улицам столицы непрестанно течет никогда не иссякающий поток машин различных размеров и возрастов. На каждом перекрестке стоят полицейские; продавцы мороженого и газет сильно затрудняют движение. Торговцы в длинных одеяниях, в маленьких шапочках без полей расхаживают взад и вперед. Они обвешаны кусками ярких тканей и энергично торгуются с покупателями. Женщины и девушки в живописных платьях, переговариваясь на ходу, спешат на рынок. На головах у них корзины с манго, ананасами, бананами, кокосовыми орехами, рыбой, очищенными апельсинами, завернутыми для защиты от солнца в большие банановые листья. Спокойно пробираются они сквозь пеструю толпу, удерживая на голове деревянный поднос с уложенными горкой связками клубней ямса и корней маниока. Некоторые носят таким образом большие тяжести, но сильнее всего поражает даже не вес поклажи, а их граничащая с артистизмом способность соблюдать равновесие. Зато здесь не увидишь сутулой женщины! У каждой осанка королевы!

Большинство женщин носит традиционную африканскую одежду — длинные до пят платья, разрисованные различными узорами цвета индиго или сшитые из готовых купонов. Они называются «лапа». Африканки, особенно женщины-темне, отдают предпочтение цветным туникам с красивыми кушаками. Впрочем, и в Африке одежда составляет предмет «женской политики». Креолки уже одеваются по европейской моде, но тоже любят броские веселые тона. Прически носят высокие, для этого волосы искусно подвязывают яркими платками, нередко в тон платью.

Некоторые девушки щеголяют в мини. Эти прелестные создания смотрят на меня смышлеными глазами, немного смущенно. В них есть что-то естественное, неиспорченное, и признаюсь чистосердечно, на многих из них очень приятно смотреть. Особенно когда они вечерами движутся в танце под звуки музыки с таким темпераментом и фантазией, что только совсем уж сухарь может остаться спокойным.

Из многочисленных швейных мастерских доносится треск швейных машин. «Брюки за десять минут», — написал один находчивый портной на входной двери. Мне интересно проверить, действительно ли он укладывается в этот срок, и я какое-то время наблюдаю за его работой. Он сидит перед древней зингеровской машиной и, энергично нажимая на педаль, демонстрирует перед клиентом граничащее с волшебством умение быстро сшить из куска светлой ткани хорошо сидящие брюки. Правда, у него уходит на это не десять минут, а все тридцать, но у брюк есть линия! Этот человек мне понравился, и я даже подумываю, не заказать ли мне тоже брюки. К сожалению, он давно заметил мои фотокамеры, откровенно болтающиеся на животе, и в результате цена подскакивает до недосягаемой высоты. Как я ни стараюсь, сбросить ее оттуда мне не удается.

На рынке Фритауна: ремесленники и торговцы