Ланге Х. В стране Львиных гор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В том же году Гренвилтаун получил большое пополнение. Кларксон доставил в Западную Африку из Канады несколько партий бывших рабов — всего 1131 человек. Они сражались на стороне англичан в войне за независимость в Северной Америке, получили за это свободу и были затем поселены в канадской Новой Шотландии. Сьерра-Леоне была для них совершенно чужой страной, но они были счастливы возвратиться в жаркую Африку. На развалинах первого Гренвил-тауна они построили новое поселение и назвали его Фритаун. Так родилась будущая столица.

Но трудностям, казалось, не будет конца. Непрестанные конфликты между различными группами колонистов и серьезные столкновения с соседними племенами, а также частые недороды увеличивали недовольство поселенцев.

Между тем деятельность англичан на побережье Сьерра-Леоне все больше возмущала Францию. Это были первые провозвестники раздела Африки между великими державами. В 1794 году в реку Сьерра-Леоне неожиданно вошла французская эскадра и обстреляла Фритаун. К счастью, ее жители успели своевременно укрыться, и на сей раз французам не удалось уничтожить молодую колонию. Нет худа без добра: внешняя угроза заставила колонистов забыть о своих распрях. Опасения за свою безопасность оказались той силой, которая укрепила единство во всех областях жизни. Результаты не замедлили сказаться: во время решительного наступления темне на колонию они были разбиты и больше никогда не пытались на нее напасть.

В 1799 году правительство Великобритании признало Общество Сьерра-Леоне и официально его зарегистрировало. Королевской хартией Обществу было пожаловано право назначать мэра, осуществлять городское самоуправление и издавать в случае надобности законы.

Первая протокольная запись Законодательного собрания, бережно хранимая сейчас в национальном музее Сьерра-Леоне во Фритауне, гласит: «6 ноября 1800 года. Королевская грамота о правах была доставлена сегодня на берег и торжественно вручена Дж. Уоттсом с военного шлюпа «Оспри» достоуважаемому Томасу Ладлэму, губернатору этой колонии, под звуки салюта в честь короля, произведенного орудиями «Оспри» и береговыми батареями города». Первым мэром стал Томас Кокс, иначе Ладлэм, о котором говорится в протоколе. Его штат состоял из трех назначавшихся пожизненно советников. Так Фритаун юридически был признан официальной столицей.

В том же году прибыла новая большая группа поселенцев, третья по счету. Она состояла из восьмисот маронов — мулатов с Ямайки, в основном потомков бывших рабов, долго боровшихся против британского владычества. Когда они, поддавшись уговорам, сложили оружие, англичане поспешили отправить их, в Сьерра-Леоне. Впоследствии большинство маронов переселилось в колонию Золотой Берег (на территории современной Ганы), а некоторые возвратились на Ямайку.

От этих трех больших трупп переселенцев — первых колонистов, вывезенных из Англии Шарпом, новошотландцев и маронов, — к которым позднее присоединились несметные множества освободившихся африканцев различного происхождения, снятых с рабовладельческих судов, берет начало современное креольское население Фритауна. Лишь немногие из возвратившихся африканцев помнили, где они родились, к какому племени принадлежали, чаще всего за время пребывания в Северной Америке, Вест-Индии или Великобритании они забыли даже свой родной язык. В колонии они снова приобщились к привычному образу жизни и создали особый язык — крио.

Хотя в 1799 году Фритауну официально было пожаловано самоуправление, права городской управы вскоре снова перешли к английским властям, особенно после того, как в 1808 году Сьерра-Леоне была провозглашена коронным владением. Мэр превратился в марионетку колониальной администрации, его функции по управлению городом носили чисто фиктивный характер. К середине XIX века городские должности настолько утратили свое значение, что их даже не замещали. В 1851–1894 годы во Фритауне не было ни мэра, ни городской управы.

Тем временем в Англии усилилось движение за права человека. В 1807 году парламент в Вестминстере принял закон о запрещении работорговли. Таким образом, Великобритания была первой из европейских держав, выступивших против работорговли, которая теперь противоречила ее колониальным интересам. Куда большие барыши сулило экономическое ограбление африканских стран. Но оно требовало стабилизации обстановки, а главное — наличия в колониальных владениях рабочих рук.

В 1830 году Франция также запретила работорговлю, но лишь в 1848 году приняла энергичные меры к ее пресечению. Португалия последней из колониальных держав Европы объявила чудовищную торговлю людьми преступлением — только в 1875 году.

В 1809 году в порту Фритауна была размещена британская эскадра с целью захвата у побережья работорговых судов. Правда, кроме этого она должна была пресекать посягательства Франции на сферу-английских интересов. Английский адмиралтейский суд во Фритауне судил работорговцев, пойманных с поличным. Судьям не приходилось жаловаться на праздность: огромное число африканцев, ежегодно получавших свободу по приговору суда, показывает, как мало охотники на людей считались с английскими законами. Даже в более поздние годы еще тысячи рабов обретали свободу таким образом.

Чаще всего они оставались жить во Фритауне. В 1819 году адмиралтейский суд пополнился неанглийскими судьями, и до 1870 года против работорговли боролся международный трибунал, заседавший во Фритауне.

Правительство Великобритании путем договоров с вождями темне постепенно присоединило к своим владениям весь полуостров Сьерра-Леоне, а также расположенные у побережья острова Лос-Айлендс (1816), Банана (1820) и Шербро (1861). Но попыток проникнуть дальше в глубь континента англичане не предпринимали. Эти территории не привлекали их из-за больших расходов на управление, неизбежных при освоении труднодоступных лесных районов. Там британские власти довольствовались сферами влияния, которые они старались укрепить договорами с отдельными могущественными вождями и так называемыми защитными грамотами. Но дело приняло иной оборот, когда начался раздел Африки колониальными державами и перевес Франции в Западной Африке угрожал связям Англии с хинтерландом полуострова. Тогда англичане решили действовать.

Для этого был избран креол д-р Эдмунд Блайден. В 1872 году с отрядом британских войск он продвинулся до северной части Фалабы, но это имело лишь тот результат, что в 1875 году многочисленное племя менде с оружием в руках поднялось против господства Великобритании. Однако после четырех лет кровопролитных боев вожди менде вынуждены были заключить «договор о защите». Но когда в 1895 году Великобритания установила протекторат над всем хинтерландом полуострова и вскоре после этого повысила налоги для покрытия административных расходов, племена восстали снова. Второе восстание — 1898–1899 годов — также было подавлено превосходящими силами британских колониальных войск. Все же оно стоило жизни приблизительно тысяче англичан и выступавших на их стороне креолов Фритауна. Последние, хотя и находились на полуострове Сьерра-Леоне в меньшинстве, давно сумели выдвинуться на первые роли. Креолы выделялись своим богатством и образованием, полученным в английских высших учебных заведениях, и, естественно, занимали ведущее положение в столице в ущерб членам других африканских племен. Поддерживаемая англичанами, которые умело осуществляли принцип «разделяй и властвуй», креольская верхушка относилась несколько свысока к населению внутренних территорий. Только к концу колониального периода другим племенам удалось лишить креолов их главенствующего положения.

Отношения между Англией и Францией также оставались напряженными. Хотя еще в 1886 году обе колониальные державы пришли к согласию относительно границ их владений, семь лет спустя при Ваима между ними произошло столкновение из-за того, что ни одна из сторон не хотела уступить другой ни одной пяди африканской земли. Тогда, отстаивая свои колониальные интересы, англичане без всякого стеснения ввели в бой африканские колониальные войска — пограничную полицию. Только в 1895 году противники договорились через головы африканцев, где пройдет граница, а несколько лет спустя даже произвели демаркацию. При этом полностью игнорировались интересы африканского населения: проведенная иностранными государствами граница безжалостно разрезала на части исстари сложившиеся традиционные территории племен.

Конституция «колонии» (полуострова) не распространялась на протекторат (хинтерланд), но с 1924 года в нее были внесены изменения, предусматривавшие не очень определенное участие африканцев в органах управления.

Отныне распоряжения британского губернатора, касавшиеся территории всей колонии Сьерра-Леоне, должны были предварительно рассматриваться впервые образованным Законодательным советом колонии. В нем колония была представлена тремя выборными депутатами с определенным имущественным и образовательным цензом, иными словами, эти места в совете могли занимать только богатые креолы. От протектората же в Законодательный совет входили также три племенных вождя, хотя его население по крайней мере в пятнадцать раз превышало численность жителей колонии.

После второй мировой войны движение за независимость Сьероа-Леоне получило могучий стимул. Правительство Великобритании, особенно при министре колоний Гриффитсе, было вынуждено поспешно демократизировать конституцию Сьерра-Леоне. Главной силой в национальном движении за независимость были не креолы, а племена внутренних районов, особенно темне и менде. боровшиеся, таким образом, против двойного гнета. Большую роль сыграли и возвращавшиеся на родину молодые солдаты сьерра-леонского полка. Сражаясь в 1944–1945 годах в Бирме против японцев, они подпали под влияние идей национально-освободительного движения в Индии.

Великобритания собиралась в 1948 году провозгласить в Сьеора-Леоне новую конституцию, но ее введению до 1951 года мешала оппозиция консервативной креольской верхушки во главе с врачом А. К. Банколе-Брайтом. Конечно, креолы также добивались государственной независимости, но на других условиях. Они не хотели жертвовать своими исторически сложившимися привилегиями ради создания единого государства равноправных народов. Банколе-Брайт направлял в различные учреждения Англии все новые и новые петиции, в которых отстаивал особое положение колонии по отношению к протекторату. Его партию «Национальный совет колонии Сьерра-Леоне», чрезвычайно консервативную, поддерживали уважаемые врачи, учителя, чиновники, состоявшие на английской службе, священнослужители, юристы, коммерсанты. Они считали себя социальной элитой Сьерра-Леоне, но на самом деле были совершенно чужды массам африканского населения. В 1951 году Банколе-Брайт еще вошел в избранный впервые парламент как вождь оппозиции, но уже на следующих выборах — в 1957 году — его консервативная партия не получила ни одного места в парламенте: из-за своекорыстной программы она лишилась поддержки даже среди креольской бедноты.

Настоящей массовой партией стала основанная в 1947 году Народная партия Сьерра-Леоне (НПСЛ). Ей удалось объединить различные течения в русле борьбы за независимость и таким образом перекинуть мост через искусственно созданную пропасть между колонией и протекторатом, с одной стороны, и различными племенами — с другой. Усилиями этой объединенной партии народа в 1960 году было создано состоявшее из африканцев правительство единого фронта.

Однако со временем партия все больше склонялась к консервативным позициям. Это побудило прогрессивные элементы во главе с д-ром Сиака Стивенсом выйти из НПСЛ и в том же году основать партию Всенародный конгресс (ВК).

При правительстве Милтона Маргаи Сьерра-Леоне 27 апреля 1961 года получила национальную независимость в рамках Британского содружества.

Всенародный конгресс находился в парламенте в оппозиции, но в 1967 году он победил на выборах и взял бразды правления в свои руки[5]. С тех пор ВК, руководимый д-ром Стивенсом, проводит национально-демократическую политику.

НА ПТИЦЕБОЙНЕ И В ТРАКТИРЕ

Наступило утро. Ночь не принесла освежающей прохлады, так как из-за москитов пришлось закрыть окно. Спал я мало, но тем не менее не чувствую себя разбитым, полон бодрости и сил.

Солнце еще не взошло, но на термометре уже 32 градуса. День будет жарким. Около восьми утра мы выходим из дому. Хаосан работает ветеринаром на государственной птицебойне в Киси, на другом конце города. Обычно он ездит туда на такси, сегодня я подброшу его на «Баркасе».

— А не накладно ли каждый день добираться до работы на такси? — спросил я.

— Кто умеет торговаться, ездит недорого, — спокойно отпарировал Хассан. — Не забывай, у наших такси нет счетчиков. Прежде чем сесть в машину, надо договориться с водителем о плате, иначе тебя может ждать весьма неприятный сюрприз. Чаще всего водители соглашаются за пятьдесят центов трястись со мной десять километров до Киси.

Пятьдесят центов — это три марки, прикинул я. И в самом деле, немного. Но ведь из почти трех миллионов жителей Сьерра-Леоне только сто пятьдесят тысяч работает по найму, «остальные» ведут натуральное хозяйство или на свой страх и риск занимаются торговлей. И даже из ста пятидесяти тысяч работающих далеко не всем по карману разъезжать на такси: автомеханик, например, зарабатывает около полутора леоне в день (примерно девять марок). Неквалифицированный рабочий получает не больше одного леоне в день. Для него такси — недоступная роскошь.

Мы вливаемся в утренний поток машин. На единственном во Фритауне светофоре, установленном на холме между двумя частями города — Мэррей-Таун и Конго-Таун — горит только красный свет. Машины без конца пересекают улицу — приходится долго ждать, но, кроме меня, это никого не раздражает. С десяток юных продавцов газет с огромными стопками «Дейли мейл» и «Юнити» в руках — органами правительства и оппозиции — снуют между машинами; пока они стоят, самое время предложить свой товар пассажирам. «Как они умудряются не потеть?» — думаю я, чувствуя, как у меня со лба стекают капли пота.

[5] После провозглашения Сьерра-Леоне в 1971 г. независимой республикой д-р Сиака Стивенс был избран ее президентом и занимает этот пост и поныне.