Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Надя не услышала ее голоса, но, зная, о чем ее могут спросить в этом случае, поблагодарила и сказала, что это пройдет, ей просто нужно немного отдохнуть. И спросила, не зная зачем:

— Это ведь Жогин, Иван Мартемьянович?

Женщина кивнула и ушла, а Надя, отпив несколько глотков воды, с тревогой подумала, что давнее потрясение во время бомбежки не прошло для нее даром.

— Я напугал тебя… Это ужасно! — сказал он, торопливо входя в ординаторскую. — Здравствуй, Надя, здравствуй! Ты так бледна! Тебе что-нибудь дали?

— Это пройдет…

— Ты испугалась, как тогда, помнишь, на Украине.

— Нет, ты все понял не так. — Надя, превозмогая странную слабость и безразличие ко всему, сказала, как давно решенное: — Иван Мартемьянович, я не в состоянии даже обрадоваться тому, что ты жив, здоров… Уеду и отдохну. Телефоны института ты знаешь.

— Я тебя провожу.

— Нет, нет, — запротестовал она. — Я не могу… ни говорить с тобой, ни видеть тебя. Дай мне опомниться.

— Да, да, конечно, — согласился он поспешно. — У нас еще будет время. Я возвратился, чтобы найти тебя, и нашел уже, собирался к тебе ехать — да вот случай. Не придумаешь! Так много надо тебе сказать. И я тоже растерялся.

Она движением руки остановила его.

— Извини. Ты ждал и, верю, заслужил другой встречи. Но что делать, у меня нет сил. Я сама себя ненавижу за это.

Это был он и не он. Высокий и худой, в сером пальто и серой широкополой шляпе, в клетчатом, явно ненашенском шарфе. Узкое лицо его в мелких морщинах было темным, потому очень белыми казались волосы, выбившиеся из-под шляпы. Черные крупные брови резко очерчены. Карие глаза, прищуренные и сосредоточенные, то и дело меняли выражение.

Они шли по Большой Пироговской, улице медиков и студентов. Молчали. Натянутость в их отношениях не проходила.

— Я не знаю, что сделать… Подскажи. — Он помолчал. — Если я расскажу, где был и что делал все эти длинные и мучительные годы, — голос его был глухой, незнакомый, — это поможет?

— Не знаю. Ничего не знаю. И ты не поверишь, ничего не хочется знать. — Она взглянула и поразилась его внешнему спокойствию. — Кроме одного. Да, одно меня смертельно мучает.

— Что? Скажи!

— Помнишь Иванцова?

— Иванцова? Постой, кто это? Иванцов? — Он остановился. Остановилась и она.

— Это сапер. Вместе с ним и фельдшером Роговым, санитаром Юсуповым и сержантом Гирей ты попал в плен…

— Да, да… Иванцов… Это был Иванцов. Сапер. Молчаливый парень. Помню, взгляд его тяжелый, неверящий, — сказал он, удивляясь, откуда она знает про его спутников. Надя сообщила, что встречалась с Иванцовым.

— Да, тесен мир, — проговорил с грустью Жогин. И вдруг обрадованно воскликнул: — Значит, побег тогда удался? — Он помолчал. — Ты обрадовала меня! Нас в ту ночь погрузили в эшелон и отправили. Да, если бы побег провалился, кем бы считали меня товарищи?

— Иванцов до сих пор думает… Ты не захотел бежать…

— Ерунда! Как я мог не захотеть? Нас загнали в вагоны. Вначале я считал, что меня выдали и что это конец. Я испугался… В безвестности или — еще страшнее — с худой славой предателя. Хотя потом думал, что конец тогда был бы не худшим выходом. Я работал на подземном заводе в Германии. Из подземелья никто не выходил, а я вышел. И только тут обрадовался тому, что жив. Что-то можно было придумать, чтобы вернуться домой.

Надя и Жогин подошли к памятнику Пирогову и остановились. В слабом свете электричества великий хирург, казалось, хотел приподняться в своем кресле и разглядеть их.

— Понимаешь, мне казалось, что родной дом где-то близко, рядом, — заговорил Жогин с заметным волнением. — Я чувствовал это каждую минуту. Но все оказалось куда сложней. Шла весна сорок второго. Фронт был далеко.

— Как ты вышел из подземелья? — спросила Надя таким тоном, будто не хотела, чтобы он выходил.

— Я сделал операцию немцу. Спас ему жизнь. Немец был мастером на заводе. Он сочувствовал нам. Попал в аварию случайно…

— Да, это могло быть только так… Почему ты потом оказался слабым?

— Слабым? — Он искренне удивился. — Ты мыслишь прямолинейно. Есть трудные судьбы — да. Есть — легкие, пустые, гладкие. Но есть сложные. Моя судьба оказалась сложной. — Он взглянул на нее и увидел чужую замкнутую женщину…