Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так… «Класс пресмыкающихся». — Он передал тетрадку Дрожжиной. — Полюбуйтесь! И что мне делать с вами, право, не знаю, Дмитрий Степанович… Вы человек военный, дисциплину умеете уважать.

Дрожжина полистала тетрадь, закрыла, остановила на учителе долгий, испытующий взгляд.

— Можно мне задать вам вопрос? — обратилась она к Кедрову.

— Пожалуйста… — Дмитрий, сидевший спиной к окну, незаметно приглядывался к Дрожжиной. Ему хотелось понять человека, о котором так много противоречивого рассказывала ему Надя.

— Этот воробей действительно случайно оказался в классе? — Дрожжина хотела разглядеть лицо учителя, но оно было в тени, и выражения его она так и не могла уловить.

— Уж не думаете ли вы, что я разыгрывал интермедию?

— Нет, вы ответьте!

— Конечно, нет. Это было бы глупо. Так же глупо не использовать момент. На другую тему, скажем, «Ящерица прыткая», воздействие урока было бы слабее. Я уверен. Когда же мне говорить о помощи птицам? Сейчас, когда она нужна, или весной, когда птицы без нее вполне обойдутся?

— Тоже верно!

— Да и не мог я, Домна Кондратьевна, сегодня говорить о другом. Не смог бы. Конечно, надо было лучше подготовиться, но ведь это вынужденный урок.

— Понятно, — проговорила Дрожжина с расстановкой. — А что, Матвей Павлович? Урок этот ребятам запомнится на всю жизнь. Как вы думаете?

— Может быть, может быть… — все еще не поднимая глаз, пробормотал директор.

Подъезжая к Бобришину Угору, женщины остановили Тишу, сбросили тулупы: захотелось пройтись по морозу, размять затекшие ноги — они мерзли даже в валенках. Загустевший от безветрия холодный воздух неслышно тянул с увала, тотчас насквозь пронизывал пальто, шаль, рукавицы. У Маши щеки белыми пятнами пошли, губы затвердели, слова не может выговорить. Растирая лицо колючей рукавицей, она храбро бежала в гору. При каждом вдохе воздух ножами резал ноздри. Маша зажимала нос рукой, пыталась дышать сквозь рукавицу. Влажную шерсть тотчас схватывало морозом, как только она отнимала ее от лица. Надя с состраданием смотрит на Машу, и чувство раскаяния охватывает ее: «Зачем потащила в стужу? Простудить? На себя равняешь?..»

— Ну-ка, садись. Ох ты горюшко мое! Надевай тулуп, а своим я твои ноги укутаю. — Надя больше всего боялась, как бы чего не случилось с Машей, готова была нежить ее, только бы все было хорошо. Может, пережитое Машей в войну заставляет к ней относиться по-особому? А может, и то, что у Нади связаны с ней большие надежды? Скорее, то и другое. Надя остановила Тишу, помогла Маше надеть тулуп, усадила ее, укрыв ноги. — Вот теперь можешь уснуть. Раньше я любила в дороге спать, — говорила Надя, идя за санями. — Мины рвутся, а я подремываю рядом с шофером. Ничего не боялась. Сейчас все какие-то думы, думы… Хуже мин…

Маша откинула воротник тулупа.

— Что это там, Надежда Игнатьевна? Какой-то странный обоз. Без лошадей, а движется, — сказала она озадаченно.

Надя остановила Тишу, вгляделась в морозную мглу.

— Никак, люди тянут? Странно… — Она пошла навстречу обозу и скоро разглядела трех женщин, впряженных в дощатый короб, поставленный на полозья из широких лыж. У женщин через плечо веревки, прикрепленные одним концом к передку короба. Одна за другой стали грудиться вокруг него, точно лодки вокруг баржи, груженые салазки, а то и просто деревянные корыта. Их тоже тащили женщины. Надя подошла к ним и вдруг среди везущих короб увидела Дарью Долгушину. Края шали, брови, даже ресницы ее белели куржаком.

— Дарья? Здравствуй, подружка! Что и куда ты везешь? — Надя никак не могла понять, что это за обоз, кто и почему заставил людей тянуть груз. Но вместо ответа Надя услышала со знакомыми интонациями причитания:

— Матушка доктор, да куда же вы в такую стужу? Кто же вас из тепла-то гонит? Ведь недолго и обморозиться.

— Я тебя спрашиваю! Кто разрешил тебе после такой болезни и операции?

— Да кто же меня понуждает? Рада — могу, как все, — ответила Дарья, и лицо ее осветилось радостью. Вперед вышел, резко скрипя костылем на звонком снегу, Алексей Долгушин. Правая нога у него обута в серый подшитый валенок, культя левой основательно замотана тряпьем.

— Мое звено, Надежда Игнатьевна, боевые бабы, одна к одной, как артиллерийская батарея, — усмехнулся он, стряхнув с шапки куржак. — Земли нам намерили, семян ленка-долгунца отвесили, а удобрения мы сами нашуровали: где золы ведро, где плетенку птичьего помета, а где и короб навозу. Теперь не вывезем, так когда же еще? Весной не проедешь, а в пустую землю семена класть какой резон?

— А тракторы? А лошади?

— Тракторы на ремонте. Лошади на лесозаготовках.

Люди узнали доктора, потянулись к ней ото всех салазок. Бойкая молодайка с красными, как свекла, щеками задиристо спросила, куда доктора подевали их Макарыча.

— С рукой вернется иль совсем без руки?

— С рукой, с рукой, да почти полноценной.

— Не мало их, полноценных-то, а иные на плечах не почуешь…

Вторая, смешливо сощурив бойкие озорные глаза, спросила: