Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В то утро солнце крыла морозная дымка. Стужа набросила на подмельничный омут голубовато-белое покрывало льда, пригладила непокорные полыньи, подступила к самой стлани, где в огромных хрустально-прозрачных наростах билась, паря, точно кипяток, живая струя. Тяжко, с звенящим скрипом вращались обледенелые наливные колеса.

Надя и Маша Каменщикова уезжали в колхоз «Лесная новь».

В больницу сообщили о смерти мальчика, первоклассника Саши Ворожейкина. Надя помнила его еще по осеннему осмотру. Он был третий ребенок у родителей. Первые были девочки, и долгожданный мальчик стал любимцем отца, колхозного конюха. Родился он хилым и, несмотря на то, что родители отдавали ему все, оставался слабеньким, надо бы лечить его от малокровия, в стационаре бы подержать, но кто из родителей захочет, чтобы ребенок после своих сверстников пошел в школу, да и мальчику вроде ничего такого не грозило — мог с годами выправиться. Надя помнила, какая у него была крупная красивая голова с большим лбом и какие по-взрослому задумчивые глаза больного ребенка.

Колхоз «Лесная новь» — бедное хозяйство, удаленное от железной дороги. Вокруг села Раменье разбросаны мелкие лесные деревни и починки. Больше, чем в других колхозах, там было детей, нуждающихся в лечении, отстававших в развитии из-за недоедания.

Маша разделяла заботы и тревоги главного врача. Кто-кто, а она-то, пережившая ленинградскую блокаду, знала, чем оборачивалось для детей недоедание.

«Но почему же тут недоедание? — удивлялась Маша. — Недоедали те, кто сам растил хлеб? Неужто нельзя было иначе?..» «Увидишь, — пообещала Надя, — «Лесная новь» — это как раз тот случай. Там недавно сняли председателя за то, что отчислил семь центнеров хлеба в детский фонд».

Дмитрий проводил сани до мельницы. Поправил воротник тулупа, в который была закутана жена.

— Ни пуха ни пера! — сказал он. Обошел Тишу, проверил упряжь. — Валяйте!

Он проводил глазами сани, спустился с крутого берега к подмельничному омуту. Лишь у водослива узкая полоска чистинки исходила морозным паром. Уток нигде не было. Он кругом обошел омут и на береговом припае водотока, вспененного наливными колесами, увидел утку. Она лежала на правом крыле, веером размахнув левое. Он, будто манком, призывно крякнул, но птица не шевельнулась. Подошел. В глазу ее, обращенном к нему, по-живому темном, метнулась тревога. Крыло и лапа примерзли. Утка была ранена или больна, иначе она бы улетела. Но она жива. Жива! Он вынул из-за голенища нож, сколол лед, освободил птицу и, прихватив ее полой шинели, понес. Он еще раздумывал, оставить ли ее дома или отнести в школьный живой уголок, когда навстречу ему попался врач Семиградов в коричневом пальто с бобровым воротником.

— Жаркое, вижу, само к вам на дом ходит? — сказал он с завистью жадного охотника. — А мы-то ее потеряли…

— Кто это мы? — насторожился Кедров. Он вспомнил встречу в Лесной Крапивке, сеть и бутылки с негашеной известью.

— Да охотнички здешние. Глядели-поглядели, страдают птички…

— А в прошлые зимы они тоже оставались?

— Они — не они, а оставались.

— Черт вас подери, да ведь это же какая-то своя, здешняя популяция крякв. Это же интересно: почему не улетают, чем питаются, могут ли зимовать каждый год? Весной я собирался их пометить, чтобы знать, они остаются или другие.

Семиградов рассмеялся:

— Какая тут наука, товарищ педагог! Ведь не заповедник. Не мы, так другие…

— Плохой вы человек, доктор. Расстрелять на льду птиц! Это же убийство…

— А вы всей семьей подрядились меня шельмовать?

Обиженный, Кедров пришел в школу с подранком в поле шинели. Он отнес ее в пристроенный к дровенникам маленький хлев, где жила курица Анютка, двое крольчат — Пушок и Пушинка, а вот теперь и утка Хромоножка. Здесь сегодня дежурили Нина Морозова и Сергей Мячин.

— Здравствуйте, ребята! Нашего полку прибыло, — сказал учитель, передавая Нине утку. — Покормите. Потом осмотрим. Скоро урок.

— Мы покормим и не опоздаем. Но у нас только картофельные очистки, немного гороха и сено.

— Дайте гороха. Потом что-нибудь придумаем. Почитайте, какой корм ей нужен. Я дам вам книжку.

До начала занятий он старался успокоиться. Класс, как всегда, встретил его непринужденно и естественно, но не успел он начать урок, как услышал у себя за спиной знакомое фырчание крыльев маленькой птицы. Еще не повернувшись и не увидев ее, он узнал: воробей. А тут открылась дверь и в класс вошел Матвей Павлович, бледный и взволнованный, и с ним крепкого сложения женщина в синем бостоновом костюме, смуглая, черноглазая, с седыми прядями в черных, гладко причесанных волосах. Это была Дрожжина.

Класс встал. Захлопали крышки парт. Воробей мягким шлепком врезался в окопное стекло.

— Садитесь, — громко и отрывисто скомандовал Матвей Павлович и вслед за Дрожжиной прошел на заднюю, свободную парту.

Воробей бился о стекло. Кто-то бросился его ловить.

— Спокойно, ребята! — сказал учитель. — Всем сидеть. — Он подошел к окну, рывком распахнул заклеенную бумагой форточку, и в классе вдруг раздалось воробьиное чириканье, ясное и громкое. Никто не мог подумать, что это учитель подражал птице, и никто не успел заметить, как воробей метнулся под потолок и бесшумно выскользнул через форточку на волю. Учитель подошел к столу, сел, раскрыл журнал. Но, чуть помолчав, захлопнул его.

— Я бы хотел узнать, — сказал он каким-то странным голосом, слишком спокойным от неожиданно большого волнения, — кто и зачем принес в класс птицу? Пусть встанет.

Класс замер. Все смотрели на учителя. Только Нина Морозова то и дело оглядывалась на форточку — учитель забыл ее закрыть, и на нее дуло.