Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Надя встала.

— Жаль, что вы не поняли меня до конца: забота о детях, о военных детях, — подчеркнула она, — не только наша местная проблема.

Из обкома она ушла с твердым убеждением, что не должна, не имеет права останавливаться. Если для пострадавших на войне солдат и офицеров созданы госпитали, если в стране могуче развилась хирургия, то педиатрия особенных успехов, конечно, не могла иметь, а детских больниц, кажется, не прибавилось. Правда, еще в годы войны в Москве создан институт педиатрии, но когда-то его молитвы дойдут до глубинки.

Несколько часов она просидела дома, сочиняя письмо о восстановлении детского здоровья, подорванного войной. Она чувствовала, что материалы наблюдений над детьми одного участка больницы не имеют на первый взгляд убедительности, куда легче было бы строить доказательства на данных района, области, но где их возьмешь? Если письмо попадет в руки вдумчивому человеку, он и в нем увидит то, что надо. Закончив писать, она так и не обозначила его адрес. Никак не могла сообразить, кому его направить.

В сумерки Надя вышла, чтобы вечером, когда врачей в больнице не остается, пройти к Цепкову. Халат, шапочка у нее с собой… Но к Цепкову так просто ее не пропустили. Она прошла к нему вместе с дежурным врачом. Цепков лежал в забытьи. Только что ему дали кислород, и пульс выравнивался: она взяла его руку и сразу почувствовала это. По привычке считала удары сердца и смотрела больному в лицо. Тот лежал, закрыв глаза. Бледные щеки начинали чуть-чуть розоветь. Крылья короткого носа заметно шевелились. Широкий лоб, плоские широкие скулы и неестественно маленькие уши — она и не замечала раньше, что они у него такие маленькие, — все было безжизненно спокойно. Вот глаза открылись, он увидел ее, молча стал разглядывать, как бы отгадывая, почему она тут. Потом тихо сказал:

— А, Надежда, рад. — Он передохнул. — Вот видите, не тянет мотор, да…

Дежурный врач движением руки запретила ему говорить, но тот упрямо отвернулся от нее и все смотрел на Надю.

— Надежда, жаль, что дела мои плохи. Не спорь, я сам знаю. Но помоги, прошу по-дружески, помоги девушке, Маше Каменщиковой. Она лежит в соседней палате, и давно лежит. У нее декомпенсированный порок. Ленинградка, Училась в медицинском. Заканчивала в Перми. Ее сняли с поезда, когда она ехала в Ленинград.

— Я ее возьму к себе. У нас и воздух лечит.

На другой день утром Надя вернулась из облздрава вместе с девушкой лет двадцати трех, с серыми большими глазами, влажными и грустными. Лицо ее с тонкими чертами слабо зарумянилось на морозе. Накануне они договорились, что Маша Каменщикова выпишется рано утром и получит в облздраве назначение. Надя еще не верила себе, что заполучила молодого врача-педиатра, хотя и не совсем еще здорового, но настоящего детского доктора. Уходя в госпиталь на операцию, она поймала себя на том, что волнуется: а что, если Маше придет мысль удрать? Узнает, что это за Теплые Дворики, и удерет?..

Кедров видел, как мальчики, по-военному четко ступая, выходили к доске, отвечая, стояли по команде «Смирно», держались прямо, прижимая руки к бокам. А девочки следили за чистотой, никому не давая спуску.

С охотой школьники ходили на экскурсии. В седьмом классе уже складывалась группа юных орнитологов.

Сегодня у них был уже не первый выход в лес.

У некоторых мальчиков и девочек нашлись более или менее сносные лыжи, и в воскресенье утром они во главе с Кедровым, сопровождаемые Серым, направились в лес для изучения зимующих птиц. Всем хотелось идти поближе к учителю, который с двустволкой за плечами и биноклем на груди, в пехотинском бушлате защитного цвета очень походил на боевого командира маленького отряда. Только разномастная собачья шапка придавала ему веселый, вовсе не военный вид. Скоро отряд вытянулся в цепочку. Впереди шел Дмитрий Степанович, или, как называли ребята, наш капитан, за ним, повторяя его движения, спешил Ваня Неухожев, в новой куртке, подаренной Кедровым, потом Нина Морозова в красной шапочке и зеленом вязаном свитере. Нина — хорошая лыжница, на районных соревнованиях заняла третье место. Пожалуй, Ваня и Нина — главные помощники Кедрова. Что он делал бы без них не только в кружке, но и в классе? К каждому уроку у них всегда готовы наглядные пособия и лабораторные материалы. У ребят они пользуются авторитетом, поэтому зачастую, прежде чем сдать домашние работы учителю, ребята показывают их Ване и Нине. Они увлечены орнитологией. Другие в его кружке по-разному любят природу. Одни, как Коля Воронов, косолапый медвежонок, любят наблюдать изменения в природе, ее настроения, хотя он этого, может быть, еще не понимает. Другие, как Сергей Мячин, короткошеий большеголовый молчун, любят певчих птиц и различают их по голосам. Третьи, как Вика Иванцова, крепкая физически девочка — она с малых лет работает с мамой на птицеферме, любят возиться с цыплятами. В школьном уголке живой природы растет ее курочка Анютка, которую она выкормила, спасла от гибели.

Кедрову было приятно видеть, что биологию ребята знают не только по учебнику, но значительно шире. Эту широту знаниям придавали личные наблюдения ребят, которые он всячески поощрял.

Были у него так называемые свободные уроки, подсказанные каким-либо случаем, происшедшим в классе. Так было у них, когда Вика Иванцова принесла в школу полудохлую Анютку. Она на перемене прямо в классе кормила ее изо рта молоком. Ребята толпились вокруг нее. И конечно, никому уже не был интересен жук-плавунец, отделы его тела — голова, грудь, брюшко. Кедров провел тогда урок о домашней птице, о колхозных фермах. Ребята впервые от него узнали, как достичь того, чтобы курица неслась круглый год: ей нужна не только растительная, но и животная пища, скажем, комбикорм. Матвей Павлович сильно рассердился на Кедрова за отсебятину, вывесил приказ, запрещающий отклонение от программы, а жука-плавунца долго не мог забыть… С тех пор и укрепилось за директором новое прозвище — Плавунец и забылось прежнее и малопонятное — Родимчик.

Вспомнив это, Дмитрий улыбнулся. А может, оттого улыбнулся, что они вошли в лес. При голубом небе и ясном солнце темны и резки были тени на снегу.

— Передайте по цепочке: смотреть в оба! Каждый докладывает впереди идущему о замеченном, — скомандовал Кедров и поднял бинокль к глазам. Сам он решил как бы не замечать ничего, поощряя детей к наблюдению.

Они шли в сторону старицы, к месту, которое постоянно привлекало его. До самого ледостава оставались на озере утки — стайка в двадцать с лишним штук. Они то улетали с озера, то возвращались. Кедров видал их на подмельничном омуте. Там они жили и после того, как замерзла старица. Выводки серой утки, семенухи, как зовут ее в этих местах, улетели намного раньше.

— Синицы! — дошел до учителя голос Вани Неухожева. — Справа, на ельнике.

Кедров вскинул бинокль, но и без него была видна большая стайка маленьких вертких птиц, шныряющих по ветвям елок. Да, тут были синицы, но все же преобладали корольки.

— Тихо подойти ко мне, — передал учитель. Ребята подтянулись. Пошел по рукам бинокль.

— Видите, что тут не одни синицы?

— Да, — сказала Нина Морозова, — тут еще и корольки.

— Это маленькие пернатые акробаты, — сказал учитель. — Они подвижны, точно мыши. А как они ловко висят вниз головой, какие причудливые позы принимают! Если долго за ними следить, получаешь настоящее наслаждение. Так они пробегают ствол дерева снизу вверх. А зачем?

— Они ищут пищу, — сказала Вика.

— Верно. А чем они питаются?

— Насекомыми, — ответил Ваня.

— Ха-ха, какие же зимой насекомые? — засмеялся кто-то.

— Мелкие. Они укрываются на зиму во мхе и лишайниках, что на сучьях. Птицы ловко оттуда их вытаскивают.