— Правильно, — поддержал Ваню учитель. — Красивая птичка — королек, спинка у нее оливково-зеленоватая, а на темени оранжево-красный хохолок. Корольки относятся к семейству синиц. У нас обитает желтоголовый королек. Красноголовые отличаются от него окраской и местом обитания — они живут в Южной Европе. Слышите, песня у королька незамысловата, но приятна: «зи-зи» и еще «цит». Одновременно это и призывной крик. Какой перед нами королек?
— Наш, — сказал кто-то из ребят.
— А по-научному?
— Королек желтоголовый, — сказала Нина и, грея дыханием руку, что-то записала в дневник.
— Он полезен?
— Да. Даже очень.
— А какие виды синиц вы заметили?
Ваня Неухожев поднял бинокль, но Нина опередила его:
— Хохластая синица.
— Гренадер, — сказал Кедров. — Она еще и так называется. Ну а другие?
— Пухляк, — сказал Ваня.
— Болотная, значит. Это маленькая синичка. У нее черная головка, бурая спина и чисто-белый низ оперения. Посмотрите. Эту синицу относят к группе гаичек. Синицы в любое время года питаются насекомыми, их личинками и яйцами. Каждая ежедневно съедает столько, сколько весит сама.
Вдруг среди деревьев раздался громкий тревожный крик. Пестрый дятел, кочующий по лесу вместе с этими крохотными птичками, залетел в стаю, увидел опасность и подал сигнал. Ельник мигом опустел. Затихло теньканье и зиканье, и только далеко в лесу все еще слышался громкий крик дятла.
Отряд почти дошел до озера, как в мелколесье, где рядом с ольхой соседствовали береза и ель, заметили двух клестов-еловиков. На этот раз Кедров на самом деле проглядел птиц. Он думал о Наде и отвлекся. Три дня ее нет дома, и он не знал, когда она вернется. Ваня попросил бинокль и скоро на большой ели, густо усыпанной шишками, увидел гнездо и птицу, сидящую на его краю.
— Смотрите, птица на гнезде. Что это такое?
Учитель взял бинокль.
— Клесты! Да, гнездо. Молодец, Ваня. Кто доберется?
Гнездо было свито на крупном суку, в пяти метрах от земли. Оно походило на опрокинутую папаху.
— Я! — отозвался Сережа Мячин.
Скоро он ловко взобрался на дерево, заглянул в гнездо.
— Яйца! — закричал он сверху. — Четыре. Белые, конопатые. Достать?
— Пусть все посмотрят.
Все, кто мог, быстро взбирались на ель, осматривали невиданное до сих пор чудо зимнего гнездования. Последним поднялся учитель. Лез он осторожно, но умело и ни разу не оступился. Ребята зорко следили за ним и ойкали, когда его нога не сразу нащупывала очередную ступеньку, кричали: «Выше, выше!» Он спустился с пустыми руками, а хотелось взять уже чуть насиженное яйцо. Но пусть ребята не учатся разорять гнезда.
— Отойдемте, птица успокоится и сядет на гнездо, — попросил он ребят.
Когда отряд порядочно отошел от примечательной елки, Кедров остановился.
— А теперь подумаем, почему клесты выводят птенцов зимой. В стужу. В метели. И как птенцы выживают, не гибнут. На очередном занятии кружка каждый доложит о своем мнении.
На поле они расстались. Ребята толпились кучкой, громко спорили. Кедров помахал им рукой и направился к больнице. Еще утром печники закончили работу в доме. Вася-Казак должен был растопить печь и легонько ее прогреть.
«Только бы не перекалил, — подумал Кедров, перебираясь через железную дорогу. Впереди бежал Серый. — Собака еще слепа в лесу. Надо бы поднатаскать малость. Пригодится пес. И вроде бы привык ко мне».
Надя и Маша Каменщикова приехали в Теплые Дворики поздней ночью. Было морозно и светло от луны. В лесу между станцией и больницей то и дело трещали деревья, будто кто из автомата стрелял одиночными. Они шли, тихо разговаривая. И вдруг Надя остановилась: впереди меж стволами деревьев горел свет. Она никак не могла смотреть на него равнодушно. Электричество!
— Погляди, у нас в больнице горит электрический свет. Как в городе, — сказала она Маше.