— Раздевайся.
Манефа сбросила на стул пальто.
— Повесь, — попросила тетушка.
— Да ладно, я скоро… Только скажи мне: могу я уехать из Теплых Двориков куда глаза глядят?
Юлия Серафимовна, что-то переставлявшая в буфете, поглядела на девушку через плечо.
— По какой нужде?
— Нужде… Ну, скажем, к мужу.
— Можешь. — Тетушка отвернулась и продолжала переставлять что-то. Она любила переставлять. В конце концов все у нее оставалось на своих местах, но переставлять она любила. Опять взглянула через плечо. — Грузин тот, что ли?
— Гру-у-зин! Видала таких! У меня теперь серьезный человек. Ну, старше, так что? Женатый — и пусть!
— Женатый? Манефа!
— Считайте, что там нет семьи. По его отдельным словам поняла, и любви там нет. Не живут — страдают. А человек он хороший, добрый… Еду сегодня в Новоград. На свидание. Только вы не оговорились, что я могу отсюда драпануть на все четыре стороны? У меня все внутри задрожало и остановиться не может.
— К мужу легко отпустят. Да и так, поди, можно, сроки-то наши к концу подходят. По весне мы уж вольные птахи.
— Как же так?
— Да так было определено.
— Почему ты до сих пор не говорила мне?
— Сама не звала. В район съездила, выведала.
— А почему мы здесь живем?
— Нам определили этот район, а Теплые Дворики я уже сама выбрала. После печорской тайги и стужи здесь был рай. Или не помнишь?
Манефа задумалась. Сказала:
— Помню… Я все время чихала. До слез было больно… А почему мы были там, ты знаешь или не знаешь?
Тетушка перестала переставлять в буфете, тонкая шея ее согнулась.
— Отец и мама там у тебя остались. Совсем остались. А почему оказались там, убей, до сих пор не знаю. Отец был священнослужителем.
Обе женщины долго молчали. Заговорила Манефа:
— Я все хочу знать, вы мне настоящая тетушка? Только по правде.
— Да, настоящая. Сестра твоей мамы.
— Мама… Помню… такая молодая… Смеялась… Вы другая… Не вспоминала я маму, о жизни не думала. Жила, как трава. А вот теперь стала думать. Хочется узнать, почему человек так живет, а не иначе, делает это, а не другое. И почему разные люди вырастают из одинакового глупыша, и почему я такая, а не другая?.. — Она взялась за пальто. — А на свидание я поеду. Сегодня. Ночью. Утром увижу его. Ты знаешь, какой он? О! И я с сердцем открытым к нему поеду.
— Не лезь, Манефа, не трожь семью!
— Вы мне ковер под ноги бросили сегодня, тетушка… Я шагать по нему буду… Учиться пойду. Доктором стану. Семья у меня будет. Дети. Понимаешь, тетушка, как это интересно: ждать, что из глупыша получится, а?
— Да сама ты глупыш… Ну что тебе надо? Денег, поди?
Манефа пытливо посмотрела на тетушку: нет, не смеется, серьезно предлагает…