Наследство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они шли, болтая и не замечая собаки. А Серый между тем ждал, когда хозяйка Дян позовет его, скажет слово, от которого ему тепло и в стужу. И тяжелая ревность к мужчине незаметно овладевала сердцем собаки.

От стука в окно «малая горница»: жилье Кедрова, ограда да и большой дом Виссарионовны — все запело натянутым на морозе деревом. Надя, ночевавшая у мужа, вскочила с постели, накинула на плечи халат. В лунном зеленом свете за окном маячила странно согбенная фигура, у ворот взвизгивал снег под копытами беспокойной лошади, скрипели на санях завертки. Что же, в больнице некому выехать на вызов? Вот избаловала работников… Просила лишь в крайнем случае приезжать к ней, сюда, лишь в самом крайнем. Но, может быть, это крайний? Она быстро оделась, сунула ноги в теплые, от печки, валенки. Кедров тоже был уже в куртке, сапогах, тискал в руках шапку.

— Проводи через ограду, — попросила она мужа, и, отворив дверь, позвала собаку. Стук когтей пролетел по намерзшим половицам сенок.

У крыльца, горбясь, ждал человек. Звонко скрипнули костыли.

— Алексей, ты? — Надя узнала Долгушина. — С Дарьей что?

В санях сидел кто-то, закутанный в тулуп.

— С Дарьей порядок. Отойдем в сторонку, Надежда Игнатьевна.

— Кто в санях?

— Кирилл Макарович. Вчера упал с коня. Верхи в лес ездил, лес заготовляем для построек. Ну вот, руку и повредил. Ложную руку.

— Так что же?

— Ну, сами знаете, какой он, когда себя касается…

— Что с рукой?

— Ушиб. Не так чтобы… Но ведь вы его лечить налаживались…

— Что я собиралась делать, это я знаю…

— Послушайте, Надежда Игнатьевна, да не сразу кидайтесь судить. Следователь вчера к нам нагрянул. Под Макарыча копает. Будто утайка хлеба у него есть. Новое задание спустили, вот и стерегут каждый пуд.

— Ну?

— Положить его надо, Макарыча-то. Пройдет шум, тогда и можно выпустить. А то и на безрукость не посмотрят — закатают.

— Что-то не пойму я тебя, Алексей…

Долгушин грустно улыбнулся:

— Да что тут понимать? Спасать надо человека. А об законе вы не сомневайтесь. Закона он не задел. Свое мы свезли, аж в полтора раза больше. Девять центнеров, сознался, оставил для детского фонда. Так вот к этому цепляются.

— Да… — у Нади опустились руки. Вот оно как получается! А Дрожжина, Домна Кондратьевна, всегда обещала быть рядом. Как же так? — Надо в райком ехать. К Дрожжиной.

— Послезавтра бюро райкома. Красную книжечку грозятся у Макарыча отобрать. Прокурор злой на него. Много, говорит, беззаконий за ним накопилось. Спасать надо. Возьмите на лечение. А там будь что будет. Логунов из «Лесной нови» уже загремел. В одну ночь с председателей скинули, в район увезли. Где уж он там проживает, в каталажке или еще где, только домой не вернулся. Райпрокурор, говорят, всю власть в свои руки взял.

Надя подошла к саням, Бобришин зашевелился, попытался подняться.

— Если трудно, то лежите. Ну, что рука?

Откуда-то из-под воротника раздалось обидчивое:

— Да ерунда все, Надежда Игнатьевна… Так, чуть покорябало.

— Тогда вставайте, я здесь посмотрю, а завтра сделаем снимок.

— Никаких снимков не надо… Царапина, — ответил Бобришин и пригрозил: — Ну, я этим хлюстам надаю. Размотай, Алексей!

Надя удивилась:

— Связан? Да вы что?