«Страшно… страшно»… — злорадно откликнулись стены.
Ребята одновременно попятились.
И все же Фэш упрямо мотнул головой, прогоняя наваждение, и, решительно заложив руки за спину, пошел вдоль статуй, внимательно разглядывая лица.
— Этот был Духом! — Он указал на статую мужчины с занесенной над головой стрелой. — Видите, он почти прозрачный? Астрагор рассказывал, что зачасованные Духи превращаются в лунный камень… Он кажется плотным, как мрамор, но если на него направить свет… — В руке мальчика вспыхнул огонек. — Смотрите, каким он кажется хрупким…
— С этим не поспоришь. — кивнул Примаро.
— Что, братец, слушал Астрагора на уроках? — ехидно улыбнулся Рок.
— Да. — ответил тот. — От него можно много чего было услышать.
И действительно, даже при слабом свете огонька камень статуи стал просвечивать.
Они пошли дальше, со все большим интересом разглядывая «спящих».
Василиса указала друзьям на статую мальчика-люта:
— Вот с ним я разговаривала… Его зовут Шайм.
Ребята с любопытством окружили статую.
— Любопытные какие. — цокнул Нортон.
— Ты как хотел?! — удивилась Лисса. — У тебя очень карисвый Зал Печальных Камней, вот и им очень любопытно.
— Мда уж…
— Наверное, ему было лет десять… — Захарра вдруг нахмурилась.
— А сейчас ты не видишь его тень? — с надеждой спросил у Василисы Ник.
— Нет, ничего не видно… — Она медленно обвела взглядом весь зал. — А вы что-то видите?
— Наверное это случается один раз. — вздохнул Миракл, перебивая себя.
— Нет. — тут же возразила Николь. — Они просто не появляются к Василисе, когда полно людей.
— Аа, точно.
— Абсолютный ноль, — со вздохом признался Ник. — Ни одного затерянного.
— Может, чтобы увидеть их, надо прийти одному? — подумала вслух Василиса. — Как думаешь? — обратилась она к подруге.
— Не знаю, — ответила та и вдруг добавила: — Скажи, их всех твой отец того… зачасовал, да? Или как?
Василиса не успела ответить.
Неожиданно что-то громко звякнуло о камень пола: это Фэш выронил свою часовую стрелу.
— Отлично… — закатила глаза Василиса.
— Ладно уж. — протянул Фэш. — Прости меня, ладно?
— Это моя вина. — вздохнул Нортон. — Если бы я не зачсовал твоих родителей этого бы не было.
— Хоть в это понимаете!