— Офигеть… — тихо прошептал Маар. — Вот это конечно…да.
Василиса надела джинсы, натянула рубашку. Проделала она это машинально, будто в полусне, — а может, так и было. Очень легко, всего лишь одним движением плеч вызвались крылья.
«Василек».
— Слава Древним Часам ты не крикнула имя, иначе бы я дурак мог тебя зачасовать. — с испугом произнёс Марк.
— Я бы даже и во время гипноза никогда не вызывала крылья вслух. — нахмурилась Василиса.
Василиса бесшумно запрыгнула на подоконник, раскрыла окно и бесстрашно прыгнула в темноту, лишь промелькнули в проеме окна ярко-алые крылья.
— Прилетела, — хихикнули в темноте. — Какие красивые крылышки!
— Облейте ее водой! Отец просил… — знакомый голос.
— Норт… — тяжело вздохнули ребята.
— Да…э — это я… — произнёс Норт.
— Где я? — сонно спросила Василиса, не открывая глаз.
— Дома, — опять захихикали. Кто-то зло шикнул, и смешки стихли.
Бледными голубыми огоньками вспыхнула люстра над головой, освещая каменные стены. Потянуло холодом и сыростью — острый и неприятный запах, затхлый.
И тогда сверху обрушился град ледяных стрел: кто-то последовал приказу и устроил ей обжигающий душ.
Василиса взвизгнула, сразу же сделалось холодно и неприятно, но зато сознание полностью прояснилось.
— Вот! — сказал Фэш. — Вот! А ещё говорите, что я тот ещё издеватель! Я облил её тёплой водой, а не холодной!
— Да поняли уже! — засмеялся Данила.
Из полутени выплыли лица — сначала белые, неяркие, затем более четкие… И знакомые.
Насмешливые черные глаза на узком лице в обрамлении светло-пепельных волос.
Марк.
— Мдам… — произнёс тот. — Опять я.
И рядом — холодный серо-зеленый взгляд, тонкие, плотно сжатые губы, как у отца.
«Норт как-то изменился, — неожиданно подумала Василиса. — Будто бы повзрослел за эти несколько дней…
— Это да… — еле слышно произнёс Норт. — Я…я…изменился.
Скулы резче обозначились, глаза лихорадочно блестят, словно у голодного хищника, или это так кажется из-за тусклого освещения? Позади них, чуть в отдалении, топчутся неясные фигуры, но они на свет не выходят, только слышится тихое перешептывание».
— Здравствуй, сестричка, — бесцветным голосом сказал Норт. — Сейчас придет отец.
«А ведь он очень волнуется», — промелькнуло в голове у Василисы. Ей захотелось попрыгать, чтобы согреться, но она не решалась даже пошевелиться. Мокрые крылья все больше тяготили спину.
— Прости… — произнёс Норт. — Господи, прости…
— Зач-чем над-до было меня об-бливать? — дрожа от холода, спросила Василиса. — И поч-чему я здесь, что вообще происходит?! — Она не выдержала и сорвалась на крик, но вышло хрипло.
— Твой отец хочет взглянуть, какие ты получила крылья,