— Хотел бы я это увидеть! — загорелся Маар. — Знаешь, я много читал о тиккере и мантиссах, но никогда не видел воочию, как это работает! Если бы я знал, что ты обладаешь часовым флером, то с самого начала не сомневался бы в тебе… Впрочем, я и так не сомневался, — мигом спохватился он.
Вновь омрачившись, Василиса едва кивнула. Ей не хотелось продолжать разговор на эту неприятную тему, поэтому все внимание она вновь обратила на часы.
— Так говоришь, это символ Швейцарии?
— Конечно! Представляешь, благодаря этим часам Альберт Эйнштейн, великий остальский ученый, разработал общую теорию относительности, полностью изменившую восприятие мира. — Маар старался изо всех сил, чтобы загладить свою оплошность. — Дед рассказывал, что Эйнштейн жил где-то рядом и подолгу любовался этими часами, думая над связью между светом и временем… Кстати, его дом недалеко, там сейчас музей.
— Это уже история Осталы! — махнула рукой Диана.
— Я вообще раньше думал, что вы Осталу называете Отсталой. — усмехнулся Лёшка. — Я уже хотел быкануть — ничего мы не отсталые.
От этого засмеялись все, а Марк, скрючившись продолжал громко смеяться.
— Это вообще! — засмеялся тот.
— Да, вы не отстлые люди! — сказал Миракл.
— Вы просто остальцы! — дополнила Николь.
Спустя минуту смех побороли все и продолжили:
Василисе очень хотелось посмотреть и на представление, и на музей Эйнштейна, но не следовало забывать, зачем они вообще прибыли в Берн.
— Давай вернемся в башню, что ли? — вздохнула она. — А то вдруг закроют двери…
Маар широко улыбнулся, вновь повеселев.
— Не закроют! На всякий случай мы отмотаем время на пятнадцать минут. Вряд ли здесь кто-то обратит внимание на наше часодейство… А то ведь нам скоро возвращаться, Грозу выручать.
— Не выручили… — тяжело вздохнула Гроза.
— Да ладно! — махнула рукой ЧК. — Я же тебя не убила.
— Почти.
— Почти не считается, милая моя.
Он взмахнул часовой стрелой, чуть не задев какого-то бородатого старичка в шляпе, подошедшего поближе. К счастью, тот настолько восхищенно взирал на башню, что даже не заметил часодейного движения Маара.
Зато Василиса почувствовала, как ее ноги начинают идти назад, двигаясь по направлению к башне. Мало того, ее тело выполняло все движения, которые она уже исполнила, — например, вот здесь она — апчхи! — чихнула, тут поправила волосы… Даже мысли ее шли наоборот, словно в голове все перемешалось.
— Я так же хочу! — пропищал Лёшка.
— А вот здесь уже точно мечтать — не вредно! — засмеялся Марк.
— Это точно! Я уже и забыл.
«Ого, Раам ончилто театом ямерв», — отрешенно думала Василиса, наблюдая, будто со стороны, как ее несет по лестнице — обратно, в комнату над часовым механизмом.
— Здорово у тебя получается! — похвалила Василиса, когда они вновь очутились возле самого зеркала.
— Спасибо, — довольно отозвался Маар, — я часто практиковал эфер перемотки в Чернолюте. Помню, когда я отпрашивался в поход у деда, то мне пришлось пять раз отматывать время, чтобы нужные слова подобрать. Но увы, Черная Королева меня рассекретила и все равно никуда не отпустила, мне еще так попал… — Он осекся, уставившись куда-то за спину Василисы.
— Что такое? — спросила Диана.
— Там Фэш?! — обрадовалась Дейла.
— Нет. — ответила Василиса.