Все так живо, ярко, правдоподобно, словно он перемещается в иную реальность.
Одно время он серьезно подумывает – не обратиться ли в самом деле к врачу? Но, во-первых, из-за эпидемии в городе карантинный психоз: поликлиники большей частью закрыты, как будто никаких болезней, кроме коронавируса, не существует. Больницы тоже принимают лишь тяжелые случаи. А во-вторых, ну что скажет врач? В лучшем случае пропишет успокоительное, в худшем – сделает «психиатрическую отметку» в медкарте; не дай бог потом где-то всплывет – «психа» на приличную работу никто не возьмет.
Ничем не помогает и интернет. После некоторых сомнений Даг все же выкладывает описание галлюцинаций на свою страницу в сетях, прикрываясь: дескать, видел такой странный сон, и получает в ответ всплеск маловразумительных комментариев. Десятка три френдов примерно с таким же количеством случайных гостей спешат сообщить ему о собственных сновидениях. Причем, если не врут и не фантазируют, чтобы было поинтересней, то видения Дага средь них – как невзрачный воробышек среди ярких, экзотических птиц. Тут и полеты на белых крылатых слонах, тут и беседы с фиолетовыми облаками, которые являются пришельцами из астрала. Тут и откровенная порнография, указывающая, видимо, на возраст автора. Тут и призраки давно умерших родственников с различными прорицаниями. Каждой твари по паре. Заодно всплывает связанная реклама и, пройдя по ней, попав на специализированные сайты о сновидениях, Даг видит, что здесь дело обстоит нисколько не лучше: тот же идиотский астрал, те же голоса из космоса или из загробного мира, те же странствия вырвавшейся из тела души по скрытым от обыденности «тонким мирам». Ничего удивительного. Сеть давно стала глобальной помойкой, где, чтобы найти что-то полезное, надо сперва разгрести груды удручающего барахла.
Почти две недели, остаток мая и начало июня, Даг бродит по квартире, пропитываясь постепенно нарастающим безразличием. Оно затопляет его, как угарный газ – невидимый, неощутимый, но погружающий человека в неотвратимую смерть. Пытается читать – смысл прочитанного ускользает, пытается смотреть фильмы – к середине забывает, что было в начале. Он и сам себе кажется персонажем фильма, такого, в котором нет ни сюжета, ни содержания. С работы ему не звонят: кому он там нужен. Приятели точно повымирали, а может быть, действительно вымерли поголовно, не успев даже ни с кем попрощаться. На улицу он не почти не выходит: что, если галлюцинации прихватят его где-нибудь в людном месте? Тогда – что? Увезут на «скорой»? Или так и будет в беспамятстве лежать на асфальте, и прохожие станут опасливо его огибать, считая жертвой коронавируса? Так что лишь раз в неделю он совершает пробег до магазина на углу и обратно. Вся его улица – двор за окном, летнее-весенний, полный солнечных бликов. Погода, как назло, в эти дни стоит изумительная: воздух прогрелся, дрожит, дома напротив выглядят нереальными. На тополе перед песочницей, перебирая оттенки зеленого, колеблются новорожденные листья. Они такие счастливые, что даже светятся. Жизнь, проходит, не замечая затворника, взирающего на нее сквозь пыльные окна четвертого этажа.
Да и была ли у него какая-то жизнь?
Может быть, она закончится тем, что после эпидемии он останется вообще один на земле.
Задумываться об этом тоже не хочется.
Две недели беззвучно стекают туда, где в гумусе времени перепревают останки веков.
Ничего там не разглядеть.
Мутное, слепое пятно.
И вдруг одиннадцатого июня – ему этот день запомнится навсегда – тишину квартиры разламывает бибикающий телефонный сигнал.
Даг с недоумением взирает на появившийся текст:
«Набери этот код».
И далее – десятизначная вереница строчных и прописных букв и цифр.
С некоторой опаской – а вдруг какие-нибудь мошенники? – Даг тычет пальцем в экран и чуть не отшатывается, увидев вспыхнувшее на нем лицо.
Та женщина, что спрыгнула с бронетранспортера.
Агата!
– Привет, – говорит она. – Ты меня узнаешь?… Полагаю, что узнаешь. Не пугайся, нам надо поговорить…
Гремлин стоит на площадке между третьим и вторым этажом и рассматривает себя в большое настенное зеркало. В действительности фамилия его пишется – Грелин, а Гремлином его зовут за глаза, что, разумеется, секретом для него не является. Ничего не поделаешь, в самом деле похож: эти оттопыренные, чуть треугольные уши, эта выставленная вперед нижняя часть лица, да еще отчеркнутая скобками резких морщин, точно у обезьяны, этот уплощенный нос со вздернутыми и как бы вывернутыми ноздрями. Его проклятие. Его кривая судьба. Главная его жизненная и карьерная трудность – внешность, не располагающая к доверию.
Однако сегодня он смотрит на уродца в зеркале даже с некоторым удовольствием. Да – безобразные уши, да – близковато посаженные маленькие глаза, да – обезьянья челюсть, да – тусклый голос (а все чиновники, как на подбор, говорят бархатными, обволакивающими баритонами), но ведь этот уродец в очередной раз всех уел, выгрыз своими меленькими острыми зубками все, что ему было нужно. Особенно приятно, что удалось закопать Панародина. Тот опять, как, впрочем, и ожидалось, попытался перетянуть скудное одеяло финансов на свою московскую группу. Выложил аргумент: дескать, те визуализированные пейзажи, которые «Аргус» выдает за видения будущего, на самом деле являются иллюзорными представлениями реципиентов. То есть это не физические, а чисто психологические феномены. К вероятному будущему они никакого отношения не имеют. Вот так завернул. Давняя вражда: топчутся на одной тесной лужайке. Аргумент вроде бы сильный. Даже Коркус очнулся, поднял тяжелую голову, сразу насторожившись. Но Гремлин в ответ на этот аргумент – бац! Прогноз «Аргуса» по эпидемии коронавируса оправдался? Оправдался! На все сто процентов! Или у кого-то еще есть сомнения? Обвел присутствующих взглядом: над полированным овальным столом повисло молчание… Коркус наткнувшись на этот взгляд, вновь опустил веки и погрузился в благодушную дрему.
– А где, позвольте спросить, была в это время группа военных астрологов? Представила она хотя бы один точный прогноз? Только не надо, Исмар Бакадович, задним числом подгонять туманные эзотерические экзерсисы под конкретную ситуацию.
В общем, переломил хребет Панародину. А чтобы добить его окончательно, чтобы тот даже не дергался, выложил главный свой козырь: полное, до деталей, совпадение двух недавних трансцензусов – у реципиента Дага и у реципиента Агаты.
– Надеюсь, все понимают, что если факт подтверждается двумя независимыми источниками, то это уже не предположение, но – реальность.
Тут даже председательствующий Чугунов весомо кивнул.
– А что касается физической основы трансцензуальности, то она, скорее всего, представляет собой аналог так называемых «запутанных» элементарных частиц, которые «чувствуют» друг друга на расстоянии, поскольку являются единой квантовой системой. То же самое с нашими реципиентами. Каждый визионер – это единая личность, существующая одновременно и в настоящем, и в будущем, отсюда – трансцензуальный канал, своего рода инсайт, связь между ними.
Заткнулся Панародин, пытался, правда, еще что-то мычать, обиделся на «эзотерические экзерсисы», но всем было ясно, что – утонул. Расширенное финансирование «Аргуса» будет утверждено.
Все.
Сражение выиграно.
Звенит торжественной медью оркестр.
Гром победы, раздавайся! Веселися, храбрый росс!..