Эрнст умолк, с серьёзным видом сосредоточившись на безлюдном и безводном пустынном виде, простиравшемся за лобовым стеклом автомобиля. Кинский тоже молчал, не зная, что и сказать в данном конкретном случае.
Так, в тишине они доехали до насыпи под мостом, переброшенным через пересохшее русло.
– Ты точно решил пробраться в эту крепость? – спросил Эрнст. – Вот Сильван считает, что надёжную «цитадель» мы уже заполучили в виде премии после долгих мытарств, он счастлив по уши, возится на хуторе с домашним хозяйством. Мне кажется, он себя нашёл, и я знаю, что ему это нужно, чтобы не свихнуться, ведь он потерял свою любимую жену и дом. А что нужно тебе?
– Мне нужно в крепость. Не люблю скрытых детоненавистников, надо задать всем этим рептилоидам жару. Перебью их всех! Ну, а потом я свободен и, возможно, мы ещё встретимся, приятель.
– Я не против, – рассмеялся Эрнст. – Если ты меня… не убьёшь при встрече. Толстяк считал тебя опаснейшим из маньяков, если я не ошибаюсь, но нам-то с тобой нечего делить, верно?
Кинский пристально посмотрел на Эрнста.
– И ты меня не боишься?
– Меньше, чем зомбарей, поверь.
Кинский усмехнулся, вышел из машины и, махнув рукой водителю и закинув на плечо автомат с рюкзаком, зашагал через высохшее русло к противоположной насыпи, по которой можно было подняться наверх. Этот путь был не самым лёгким, но таким образом можно было миновать мост без риска подорваться на минах, если они действительно там были.
Эрнст развернул машину и дал по газам, сделав несколько прощальных гудков. Кинский ругнулся про себя – поднимать шум лишний раз в этих пугающих своей тишиной, неприветливых окрестностях было крайне необдуманно и опасно, и скорее для него, чем для умчавшегося на машине Эрнста. Он замер на минуту и огляделся по сторонам, но не заметил ничего подозрительного и продолжил подъём.
Путь наверх занял минут десять, но Антону удалось преодолеть эту вершину, обливаясь потом под палящим солнцем. Поднявшись на раскалённую асфальтированную дорожную полосу и отдышавшись, Кинский с триумфом посмотрел на мост. Он был очищен от каркасов брошенных или сгоревших машин, кроме одной, впечатляющей не только габаритами, но и внешним видом. Машина и все её колёса были целы, передняя правая дверь гостеприимно раскрыта, словно приглашая войти, сесть за руль и опробовать её ходовые качества. Это был гибрид автобуса с наглухо заваренными железными листами окнами, кроме лобового, защищённого практичной железной решёткой, с мощным бульдозером. Спереди был установлен устрашающих размеров стальной «метельник». Это была идеальная давилка с классическими прорезями для бензопил и бойницами для дробовиков по бокам, которые, конечно, закрывались и открывались изнутри. Это был настоящий бронированный зомби-кар.
Выставив перед собой дуло автомата, Кинский осторожно заглянул через открытую дверь внутрь машины. Ни в кабине, ни в обширном пассажирском салоне никого не оказалось, и это было более чем удивительно. Салон был оборудован всем, что нужно для жизни на колёсах. Кто-то проделал кропотливую работу, чтобы сделать из этой тяжеловесной махины удобное средство передвижения, не боясь орд зомби на дорогах, позаботившись даже о некотором домашнем уюте. Вместо пассажирских сидений тут оказалась комнатка для отдыха с двумя диванами, столом и мини-баром, привинченными к полу, а в дальнем конце – отсек с большим запасом канистр, наполненных до отказа дизелем. Рядом стояла ещё пара канистр с надписью «Бензин», вероятно, для заправки бензопил, в которых тоже не было недостатка: пять брутальных орудий для распила зомби были аккуратно вставлены в специально оборудованную оружейную нишу рядом с пятью карабинами и запасом патронов. В замке зажигания даже оказался ключ!
Такого подарка от судьбы Антон не ожидал.
Захлопнув боковую дверь, закрывавшуюся вручную, Кинский некоторое время наслаждался своим новым успехом. Он решил не торопиться и не сразу угонять машину-давилку. Он же не беспредельщик и не мародёр, и если её хозяева ненадолго отошли, он даст им шанс вернуться и, возможно, они поладят. По любому, с ним надёжный «калаш», который всегда сможет помочь ему при переговорах. Он не стал давить на клаксон опять-таки из соображений безопасности, чтобы не привлекать шатунов.
Антон уселся на диван, достал из минибара бутылку бренди со стаканом, надетым на горлышко, плеснул в него немного горячительного и продегустировал. Бренди оказался вполне приятным на вкус.
Ещё раз окинув придирчивым взглядом внутреннее убранство зомби-кара, Кинский заметил стоявший вдоль правой стены длинный деревянный ящик шириной около полуметра и длиной метра два. Ящик был заколочен сверху досками, на нём не было надписей, и Антон решил, что, скорее всего, он служит чем-то вроде закрытого бокса для гранат или какого-то другого мощного оружия, доступ к которому был специально ограничен.
Допив бренди из стакана и поняв, что ждать дальше бесполезно, Кинский с довольной улыбкой уселся на водительское кресло, положив перед собой на приборную панель автомат, и повернул ключ в замке. Машина нехотя завелась, и Кинский был готов кричать от счастья, как вдруг расслышал какой-то механический лязг и почувствовал, как что-то защёлкнулось на его правой ступне, которой он слегка надавил на газ. Дикая боль пронзила ногу, и Кинский стиснул зубы, чтобы не взвыть. Антон разглядел коварно установленный кем-то большой звериный капкан, прикрученный к педали, в который его и угораздило угодить. Он попытался дотянуться рукой до ноги, нащупал корпус капкана, но как ни пытался, не смог его раскрыть. Капкан оказался с секретом, усиленный каким-то тросом, который сжимал дуги, в то время как Кинский изо всех сил пытался вырвать из них ногу. Он взмок от пота и хотел уже звать на помощь, несмотря на то, что тем самым можно было привлечь внимание шатунов, когда обратил внимание на небольшой бумажный конверт, приклеенный серой клейкой лентой к клаксону на рулевом колесе. На нём была надпись: «Открой меня».
– Шутишь?!… – в ярости прошипел Антон, однако схватился за конверт, как за спасительную соломинку, ведь в нём мог быть ответ на все малоприятные вопросы.
В конверте оказалась допотопная магнитофонная кассета, на которой было написано: «Включи меня».
Корчась от боли в ноге, Кинский торопливо вставил кассету в магнитолу и услышал в динамиках громкий, твёрдый мужской голос:
– Здравствуй, друг! Если ты слышишь меня, значит, всё в порядке, всё, как было запланировано. Не удивляйся и постарайся воспринять мелкие неудобства с достоинством. Не знаю, кто сейчас за рулём этой замечательной машины, но поверь, что в её создание вложили немало труда и мастерства. Конструировать её мне помогал мой любимый сын, и мы собирались вместе с ним бороздить на ней дороги, превращая орды зомби в пыль. Наверно, ты уже смог оценить машину и снаружи, и внутри. Уверяю, всё сделано добротно: и метельник, и внутренний интерьер. В капоте тоже полный порядок. В салоне хранится большой запас топлива, холодного и огнестрельного оружия. В багажном отделении достаточно съестных припасов и воды. И поверь, это было собрано не для случайных гостей. Просто случилась одна большая неприятность. В самом конце нашей работы с моим сыном случилась беда – врождённая болезнь дала о себе знать, и он тихо скончался у меня на руках… – голос, записанный на плёнку, со скорбью ненадолго умолк, затем продолжил:
– Любезный друг, ты знаешь, в какое время мы живём. Воздух чем-то заражён, и мёртвые стали оживать, будто воскреснув. Они заражают этой пакостью живых, и те становятся очень агрессивными зомби. Мой несчастный сын умер своей смертью, но я знаю, что пройдёт совсем немного времени, когда он восстанет из своей могилы. И мне бы хотелось в этот страшный час сделать ему подарок. Однажды он вырвется из своей гробницы и поймёт, что не один. И мой мальчик – в своей машине, которую он создавал своими руками, и его отец не забыл о нём. Что до меня… то машина мне одному не нужна. Неправильно, если первыми уходят дети, а мне, видимо, придётся уйти после сына, как это ни ужасно!.. – Голос на плёнке оборвался и в динамики оглушительным мощным потоком хлынула органная музыка.
Однако даже громкая запись виртуозной и величественной Токкаты и фуги ре минор, BWV 565 Баха не помешала Кинскому различить донёсшийся позади подозрительный треск. Он вывернул голову, насколько это ему позволяла его нелепая поза пленника, и увидел, как кто-то выколачивает изнутри верхние доски из длинного ящика, стоявшего вдоль стены. Чьи-то худые бледные руки проделали большую брешь в верхней крышке, за ними появилась голова, и вскоре всё тело выбралось наружу из этого подобия гроба.
Кинского прошиб холодный пот, когда он увидел, что это – худой и высокий зомби с жёлтыми глазами, мерцающими, как у голодной гиены. Живой мертвец обвёл взором салон машины, и его хищный холодный взгляд остановился на Антоне. После этого поначалу вялый зомби заметно оживился и целенаправленно шагнул в сторону водителя, прикованного к креслу. Последнему было уже не впервой чувствовать себя подобным образом после того, как он провёл несколько дней привязанным цепью к рулевому колесу циркового грузовика, но в данной новой ситуации он оказался намного более уязвим.
Существо, надвигавшееся на него, только что воскресло и, вероятно, испытывало неестественный чудовищный голод и жажду крови – это было написано у него на бледном, как посмертная маска, лице. Упырь оскалился и простёр свои руки с длинными тонкими, перепачканными в машинном масле пальцами, к горлу Кинского.
В тщетной попытке вырваться из кресла, Антон в ужасе закричал и нажал на газ больной ногой в капкане. Машина резво тронулась с места, и зомби, потеряв равновесие, распластался на полу, однако на удивление быстро вернул прежнюю ориентацию, и теперь уже ползком, скаля крупные белые зубы, будто в усмешке, приближался к перепуганному насмерть водителю. Ни одна из попыток Кинского вращать рулём на высокой скорости не возымела на живого мертвеца своего действия. Когда упырь наконец достиг открытой с одной стороны водительской кабины и, встав с колен, был готов наброситься на Кинского, тот резко нажал на тормоза. Шатун с силой ударился головой об лобовое стекло, однако остался стоять на ногах. Антон схватил автомат, и вставив дуло упырю в рот, разрядил весь магазин. Всем давно известно, что одна пуля для зомби всё равно что укус комара, но только не весь магазин. Голову шатуна буквально разорвало на части, и его укороченное тело, беспомощно взмахнув руками, рухнуло на пол у передней боковой двери машины.
Несколько минут Кинский ещё боролся с капканом, державшим его правую ногу цепкой хваткой, пока ему не удалось наконец раздвинуть дуги и высвободить ступню. После этого Кинский торжествующе нажал на кнопку магнитолы, выключив божественную музыку гения органной музыки на последних торжественных тактах.
Параграф 12. Таинственный.
Нет ни малейшего сомнения в том, что всё происходящее в эту жестокую эру Армагеддона – не сон и не галлюцинации, а реальность, с которой необходимо смириться. Но некоторые из выживших позволили себе в этом усомниться. Мы решили упомянуть об этом, потому что число этих несчастных помешанных растёт с каждым днём, грозя превзойти число более трезвомыслящих граждан нового мира. Одни из них считают, что живут в кошмарном сне, другие расценивают это как виртуальную реальность, третьи полагают, что находятся в Чистилище, расплачиваясь за совершённые грехи. Мы не можем с уверенностью заявлять, что это не сон, поскольку некоторые сны слишком реалистичны, не возьмёмся спорить против версии виртуального мира, так как некоторые наблюдения говорят и в пользу этого, но категорически не согласны с версией Чистилища, Аида или Стикса, ибо даже если учесть, что все выжившие – убийцы и грешники, никто не даст им права грешить на том свете вновь и вновь, усугубляя свой и без того сомнительный статус.
Доктор Стаменов вёл свою «скорую», не особенно торопясь и останавливаясь у каждого встречного заброшенного домишки, деревни или разрушенной бензозаправки, где его новые колоритные спутники отправлялись на поиски воды, продуктов или топлива. Заночевали они в каком-то деревенском покосившемся магазине, на полках которого не нашлось даже завалявшейся корки хлеба, и продолжили путь злые и голодные лишь после полудня на последних остатках топлива в бензобаке. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они лишь ненамного обогнали Кинского на пути к крепости.